ВЕЧЕРНЯЯ ЗВЕЗДА

Аннотация: Альтернативная история стимпанкового Мира Сумерек переживает открытие, сделанное сэром Ричардом Десмондом. Оказывается, все вокруг состоит из атомосов - мельчайших частичек, предсказанных еще Демокритом! Но в Мире Сумерек любая жизнь считается одухотворенной, поэтому материалистические взгляды караются канцелярией Европейской Республики. Сможет ли открытие сэра Ричарда помочь решить часть проблем этого неспокойного мира? Возможен ли искусственный интеллект, способный чувствовать и мыслить, и не уступающий человеческому в творчестве? В повести раскрывается социальная структура, политика и философия Мира Сумерек.

Словарь терминов | Хронология Мира Сумерек

Глава 1

1526 г.

Казалось, что в Машинном зале никогда не смолкали деловитые щелчки храповиков, мерный гул шестерней, шелест медных лепестков о штырьки барабанов. Вместе все эти звуки создавали такой причудливый фон, напоминающий шепот леса, в котором все деревья были бы из латуни, и ветер постоянно теребил их металлические листву.

Когда будущий XXXII Хранитель-бис Машины впервые попал сюда, он подумал, что его поместили внутри музыкальной шкатулки, так много сразу на него обрушилось звуков: регистры постоянно менялись местами и в них что-то деловито клацало, маленькие автоматы сновали в туннелях по рельсам, перевозя барабаны с памятью, иногда шипела пневматика, раздавался шелест счетчиков. А раз или два протяжно гудел сигнал контроля давления.

Тогда еще, в ранней молодости, Оскар думал, что никогда не сможет даже примерно понять, какие процессы происходят в ядрах машины. Он страшился мысли что-то понять и разложить по полочкам связанные логические цепочки действий этого самого сложного механизма на планете.

С тех пор прошло семь лет, и 'симфония машины', как он называл ее, уже не так будоражила его воображение, она отошла неназойливым жужжанием на второй план. Но вот уже без нее он остро ощущал необходимость вернуться назад, в темный полис, где размеренная жизнь и работа механики успокаивала его.

Способствовало этому еще одно обстоятельство. С того времени, как он стал одним из Хранителей-бис, в его обязательства вменили ношение специального устройства - калькулятора, помогающего разбираться в хитросплетениях машинных ходов полиса и, что самое главное, - в алгоритмах машины.

С момента отбора в школу хранителей Оскар сам сконструировал и подогнал под себя капсулу хранителя - специальный механический скелет, предназначенный не только для облегчения передвижения по полису. Капсула питала приводы малой счетной машины, которая постоянно была расположена на спине Оскара. С этим грузом за плечами ходило не одно поколение Хранителей. Но без этого сложнейшего хитросплетения микроскопических шестерней, передач, цилиндров и многого другого Оскар не мог выполнять свои обязанности - проверять алгоритмы 5 ядра в 7 сегменте полиса Машины, расположенного под Механицией.

Сегодня дополнительной работы у него не было, и Оскар решил наведаться в смотровой зал 7 сегмента. Приводы его капсулы защелкнулись на монорельсе, ведущему в нужном направлении, и маленькие крюки, высунувшиеся из него, зацепили капсулу в двух местах, потащив Хранителя-бис за собой. Уже через несколько минут быстрой поездки в кромешной темноте (полис был огромен, машинам свет не нужен, и поэтому каждый из Хранителей имел свое освещение), он заехал на металлические плиты огромного куполообразного помещения.

Смотровой зал 7 сегмента находился, не как весь полис - под землей, а выходил частично стеклянным куполом из скалы под воду. Здесь, как и в любом смотровом зале полиса, освещение было. Более того - умелые мастеровые так сфокусировали свет газовых ламп с помощью огромной системы линз, что его пучки освещали несколько десятков метров морского пространства. Габаритные огоньки, мерцавшие вокруг металлических опор купола, предупреждали акваплавы и суда о близости Архивного комплекса полиса.

Блики и отсветы, тени от подводных обитателей и проплывающих судов наполняли зал призрачной атмосферой подводного царства. Оскар любил приехать сюда и наблюдать за этим неспешным движением, притягивающим настолько, что было трудно заставить себя оторваться от него и выполнять свои служебные обязанности дальше. Способствовало этому погружению в себя и полное уединение - в каждом секторе был только свой Хранитель-бис, поэтому ни одна живая душа не могла потревожить Оскара.

В детстве, как и все мальчишки, он мечтал быть военным. В ту пору шла незатихающая вереница войн, в которых Республиканцы постоянно отвоевывали новые земли, теряя другие. Он представлял себя отважным механавтом, который на тяжелом шагоходе вламывается через оборонительные сооружения врагов, и, разбрасывая направо и налево часовщиков противника, выбрасывает виброснаряды в работающие ядра крепости. От наведенной вибрации взрываются одна за другой емкости с газом, струи пара начинают бить во все стороны, страшный гул поднимается над полем боя и шагоход едва переносит на своих амортизаторах виброатаку. Подождав, пока стихнет искусственное землетрясение, Оскар открывает покореженный вражескими снарядами люк шагохода и спускается по одной из его ног на поле брани, направляясь к центру крепости - алгоритмической станции. Это - сердце любой крепости, ее мозг и нервы, сплетенные из прочнейшей латуни и невообразимой мешанины шестеренок и пневматических узлов. Оскар всматривается в сверкающие кружева механики и направляет на них свой оптический концентратор. Едкий дым плавящегося металла, потрескивание развернувшихся вдруг пружин, и желтая река начинает заполнять бывший командный центр ненавистной Океанской империи.

Но этим мечтам не суждено было сбыться. Во-первых, войны начали медленно угасать из-за постоянной нехватки ресурсов, во-вторых, у будущего Хранителя обнаружились задатки неплохого математика. Узнав это, его родители сразу отвели мальчика в магистрат, где его математические способности исследовали архивными машинами. После этого префект гармоников посоветовал отдать мальчика в Гильдию Механиков. Так началось семилетнее обучение Оскара.

Неожиданно калькулятор за его спиной издал несколько щелчков, привлекая внимание юноши. Вибросигнал донес до Хранителя-бис приказ Координатора сектора о новом задании - регулировки алгоритмов звена 145788, находящегося во вверенном ему 5 ядре. Капсула Хранителя медленно развернулась, и, плавно набирая скорость, поехала в темноту полиса.

***

В библиотеке родового поместья Десмондов было еще недостаточно светло - рассветные лучи освещали часть зала, в котором на креслах возле камина удобно расположились двое.

- Как вы считаете, Вальтер, долго еще будет продолжаться это состояние постоянной войны?

- Сэр Ричард, вы это знаете не хуже меня - как только обе стороны достигнут соглашения.

- То есть никогда?

- Ну почему же, вполне вероятно, что со временем Диктатора Океанской Империи заменят государственным механизмом, похожим на наш полис, и тогда, я считаю, двум механическим правителям будет проще договориться.

- Вряд ли диктатор Терион допустит это - наша система развивалась с момента появления первых европейских городов, для нас такое управление стало нормой. У них же идея государственности совершенно другая. 600 лет назад они отделились от Республики и решили осваивать открытые земли новых континентов. Они привыкли полагаться на себя, не на машины. В то сложное время нужны были личности, способные принимать решения и нести за них ответственность. Поэтому идея личности-правителя еще не скоро покинет умы народа Океанской Империи, а война будет продолжаться до тех пор, пока у них есть возможность ее вести, - Десмонд откинулся на спинку кресла и закурил.

- Впрочем, все равно из-за энергетического кризиса война утихнет, если не прекратится совсем.

- Вполне возможно, Вальтер. Вполне возможно, - задумчиво повторил Десмонд, и в его глазах промелькнула какая-то мысль.

- Друг мой, я бы хотел вам кое-что показать, - сказал после некоторой паузы сэр Ричард. Вы знаете, что я кое-что смыслю в механике...

- Полноте, сэр, вы - один из лучших механиков, которых я знаю! Я даже отметил это в своем отчете Главному Математику. К чему ложная скромность!

- Вальтер, позвольте мне попросить вас оценить мое следующее творение глазами человека постороннего, не питающего симпатии ко мне. Я хотел бы увидеть вашу естественную реакцию, не омраченную нашей дружбой.

- Я постараюсь, сэр Ричард, хоть это будет и нелегко.

- Отлично, проследуем в мою мастерскую!

Было бы неверно называть мастерской ряд строений, расположившихся в парке возле поместья Десмондов, - скорее это был маленький завод. Правда, до рождения сэра Ричарда обитателям поместья не нужно было возводить ангары и циклопическое сооружение атмосферного коллектора, которые он построил в течение своей конструкторской карьеры. Тут же находилась даже небольшая транспортная монорельсовая сеть, по которой друзья направлялись в большое сферическое помещение конструкторского зала.

Природа в последнее время баловала жителей островного сектора Республики - парк щедро освещало осеннее солнце, а на небе не было видно ни облачка. Солнечный свет пронизывал мутные стекла вагона, только редкие тени от больших зубчатых колес, катящих вагон по трехгранной зубчатой рейке монорельса, падали на его пассажиров.

В конструкторском зале сэр Десмонд повел Вальтера фон Брауна к витой лесенке, ведущей вниз.

- Моя последняя конструкция не помещается наружи, и к тому же она слишком чувствительна к перепадам атмосферного давления, поэтому пришлось вырыть для нее специальное подземелье. Вы даже не представляете, друг мой, в какую копеечку мне обошлась эта постройка! Теперь поворачивайте сюда, - Десмонд показал на небольшую дверь, тщательно запертую системой замков - Это барокамера. Мне приходится в отдельных частях моего изобретения поддерживать полную пустоту, иначе атмосферный воздух сказывается на ее результатах. Десмонд повернул запирающий штурвал, и дверь отворилась.

Друзья вошли в большой залитый светом зал. Несмотря на то, что лаборатория находилась под землей, потолок зала был выполнен из стеклянных плит, связанных меду собой прочным латунным каркасом. На одной из стен зала Вальтер заметил большую плоскую панель, похожую на школьную доску. Она была огромна и занимала почти всю площадь стены. Больше никаких механизмов, кроме маленького пульта возле рабочего стола сэра Ричарда, в зале не было.

- Для начала я продемонстрирую вам что-нибудь простое. Вы видели когда-либо блоху?

- Странный вопрос, сэр. Специально я ними не интересуюсь, но, конечно, видел их увеличенные изображения в мультископе.

- То есть вы знаете, как она выглядит?

- Разумеется.

- Замечательно. Десмонд сел за стол и начал что-то быстро переключать внутри него. Через несколько секунд крышка стола сдвинулась назад, открывая необычного вида механизм. Фон Браун заметил, как сэр Ричард надел две часовые перчатки, наподобие тех, которыми пользуются работники Архива, и проверил прилегание всех латунных сочленений к пальцам. От перчаток в открывшуюся полость стола уходили суппорты и передачи перчаток. Казалось, что сэр Ричард - марионетка, привязанная неизвестным кукловодом к столу.

Вдруг матовая панель на стене ожила. Мириады штырьков возникли на ее поверхности в случайном порядке, и тут же спрятались.

Заметив удивления спутника, Десмонд пояснил:

- Это тоже мое изобретение - механограф. Он будет нашими глазами. Теперь смотрите внимательнее на него, мой друг!

В центре механографа возникло выступающее пятно из штырьков. По мере того, как Десмонд двигал перчатками, пятно приближалось и увеличивалось. Выступающие штырьки разной длины быстро формировали рельефное изображение. Через несколько секунд Вальтер фон Браун начал узнавать очертания блохи, ее было видно прямо как в мультископе! Он даже мог разглядеть отдельные ворсинки на ее теле, которые торчали из механографа как настоящие. Еще немного - и блоха выросла на половину стены, и застыла. Штырьки выступали из механографа настолько точно и слаженно, что, казалось, выпуклый рельеф изображения отлит из сплошного тускло поблескивающего металла.

- Сэр, друг мой! Это же удивительно!!! Вы представляете, что вы сейчас создали? Новый вид искусства! Пластичная скульптура! Как вам удалось так точно нарисовать это создание и придать ему объем?

- Вальтер, блоха настоящая. Это лишь ее увеличенное изображение.

- Я не понимаю, Ричард, хотите сказать, что это показано живое существо? И вы его рассматриваете через ваш механограф, как в мультископе?

- Да, это так, правда оно уже неживое - издержки исследований. Более того, Вальтер, я могу проводить с ним различные манипуляции. Вот посмотрите! Сэр Ричард сделал движение руками, и одна из лапок блохи вдруг выпрямилась, а затем опять согнулась.

- Невероятно! Вы руками! Руками можете взять за ногу такое мелкое создание? Которое и увидеть трудно! Ричард, да ведь это выше всяких похвал!

- Приберегите похвалы на потом. Наше путешествие только начинается. Видите вот ту чешуйку на голове блохи? Десмонд сделал пасс руками, и создание повернулось на экране механоскопа в фас. Казалось, животное протаранило головой стену и пытается вылезть в зал.

- Теперь они видны отчетливо! А что же дальше?

- Я постараюсь увеличить ее еще больше. Блоха вздрогнула, и чешуйки начали увеличиваться, заполняя всю площадь панели механоскопа. - Смотрите внимательно, мой друг, это только начало пути - мы двинемся на самую пропасть бытия - к атомосам Демокрита!

Изображение заплясало, то и дело появлялись огромные изломы и пики - как будто друзья рассматривают не блоху, а горный рельеф. Так продолжалось довольно долго, и фон Браун уже устал от дикой пляски штырьков, как вдруг они начали складываться в удивительно ровную ячеистую поверхность, как будто кто-то взял множество одинаковых полусфер и сложил их выпуклыми сторонами кверху. Но это пространство тоже не было однородным - на нем были небольшие гладкие впадины и возвышения, сформированные теми же полусферами.

- Вот, мой друг, вы, наверное, единственный, кроме меня, кто видит атомосы - мельчайшие винтики бытия, из которых мы все состоим.

- Но ведь это невозможно! Атомосы нельзя увидеть с помощью мультископа!

- Мой друг, кто вам сказал, что это изображение с мультископа? Моя сканирующая механика во много крат точнее и совершеннее. Более того, я могу сам манипулировать столь мелкими объектами. Вот посмотрите! Десмонд начал двигать руками воображаемую плоскость до тех пор, пока на механоскопе не появились одиночные полусферы и затем начал делать пассы, как будто играл в бильярд. Неожиданно полусферы начали медленно перемещаться по плоскости.

- Вот видите! Атомосы! Соль бытия! Я, человек, могу трогать их руками, пусть и при помощи машин! Он повертел еще плоскость и подвигал атомосы и отдалил изображение настолько, что опешивший Вальтер снова увидел блоху. Десмонд посмотрел на друга, и после некоторого молчания тот произнес:

- Сэр, я, признаюсь, не могу поверить в то, что вы только что руками, пусть даже с помощью машин, передвинули несколько атомов на поверхности чешуйки у блохи... Это слишком сказочно... Я знаю, что вы - талантливый изобретатель, но у меня в голову не укладывается все это!

- Вальтер, вы же знаете, что мы все существуем только благодаря машинам. Именно с их помощью мы передвигаем горы, строим огромные жилища под водой, воспаряем ввысь на крыльях автолетов, наши архивные машины способны вычислить наитруднейшие задачи за мгновение ока, и вы, советник Главного Математика, говорите, что это невозможно! А между тем принцип настолько прост, что вы изумитесь, когда узнаете, как я могу видеть отдельные атомосы. Сейчас я покажу вам, какие хитроумные приемы мне пришлось выдумать, дабы окунуться в эту бездну миниатюрного мира.

Сэр Десмонд снял перчатки и положил их на стол, который автоматически закрылся, спрятав их внутри. Ричард что-то нажал в столе, и, вместо блохи на механоскопе появилось изображение фамильного герба Десмондов.

- Пойдемте, мой друг, я расскажу вам все тайны моей сканирующей машины.

Они вышли из обсервационного зала, как назвал его изобретатель, и пошли по коридору дальше. Его узкое пространство было ограничено с двух сторон стеклянными стенами помещений, в которых находилась непонятное нагромождение работающих часовых механизмов. Казалось, что они идут внутри сложного механизма, и сами превратились в лилипутов, случайно попавших в музыкальную шкатулку.

- Вальтер, вам известно, как передвигаются слепые?

- Сэр, но ведь сейчас уже мало кто подвержен слепоте! Оптические приборы доступны практически всем!

- Вспомните былые времена, когда еще не было часовых добавок, и слепые были действительно слепыми. Так вот они передвигались с помощью специальной трости, которой ощупывали путь перед собой. Моя машина использует подобный принцип - микроскопическими зондами она барабанит по исследуемой поверхности, ощупывая ее. Я могу контролировать ее ход с помощью перчаток - делать чувствительность больше или меньше, отдаляя или приближая изображение. Видите? Это достаточно просто! Правда, для того, чтобы уловить такие микроскопические отклонения я должен был собрать сверхмощный усилитель, внутри которого мы и идем сейчас. Мириады каскадов зубчатых передач делают вибрацию одного волоска видимой нашему глазу. И наоборот - редукционные каскады ослабляют движения моих рук, когда я с помощью этих же волосков-зондов хочу что-либо взять или повернуть. Усилительный каскад настолько громоздок, что занимает почти все пространство этого подвала. А в исследовательской камере, куда мы направляемся, царит глубокая пустота, иначе атомосы воздуха, задевая зонды, будут влиять на изображение.

Они уже подошли к полусферической шлюзовой двери в конце коридора, за которой была исследовательская камера. Фон Браун услышал гул пневматических машин, постоянно откачивающих воздух из помещения с образцами.

- Я не стану открывать это помещение - слишком долго приходится восстанавливать полную пустоту, взгляните сюда - сэр Ричард указал на толстый стеклянный иллюминатор в шлюзовой двери. Приникнув к холодному стеклу, фон Браун разглядел широкий стол, просто опутанный различными приводами и аппаратами. В его центре размещалась тарелкообразное возвышение, к которому с потолка спускалась конструкция наподобие портового крана. Только вместо крюка, от его узкой части отходили мириады тончайших латунных волокон. Они аккуратно размещались вокруг тарелки, заходя под толстый защитный колпак из стекла, которым она была накрыта. Фон Брауну не было видно, что находится колпаком, но он уже не сомневался в наличии блохи под ним.

- Под этот колпак я помещаю образец, и затем выравниваю манипуляторы так, чтобы как можно точнее узнать его размеры. Все это делает вот этот часовщик, под моим наблюдением, естественно, - Десмонд указал на небольшой полуавтомат на колесах, который стоял, бездействуя, в углу комнаты. Его манипуляторы с рядом насадок бессильно висели по обе стороны цилиндрического тела. - Затем я иду в исследовательский зал и надеваю управляющие перчатки. Ряд зондов сразу же ощупывает образец с нужной точностью и передает это приводами и через усилитель на механограф, штырьки которого выдвигаются в соответствии с заданным рельефом. Что происходит далее, вы уже все видели.

- Ричард, это же просто невероятно! Этот сложнейший механизм наверняка не уступит по искусности архивным машинам! Я обязательно сообщу о вашем изобретении завтра же на докладе у Главного Математика! - в глазах Вернера появился азарт, присущий ему, когда он узнавал что-то новое, касающееся машин и конструирования. Этой машиной просто необходимо оснастить наш Конструктарий! Вы не представляете себе, друг мой, какие могут быть последствия вашего открытия!

- Боюсь, что представляю, и более чем кто-либо другой. Давайте пока не будем распространяться о моем изобретении, и особенно попрошу вас не говорить о нем в присутствии Главного Математика. Я сейчас постараюсь вам объяснить, почему. Пойдемте в столовую - через несколько минут подадут обед.

Отобедав, друзья снова расположились в библиотеке.

- Дело вот в чем, медленно заговорил сэр Ричард, - после увиденного вы ведь уже не сомневаетесь в существовании атомосов?

- Нисколько! Я поражаюсь не только вам, но и тому древнему мыслителю, который предвосхитил это открытие безо всяких инструментов, используя только свой ум!

- Отлично. Вы видели блоху - это живое существо. Оно состоит из атомосов. Металлы тоже состоят из атомосов, пусть других, но все же.

- Я понимаю, куда вы клоните, сэр, что все сущее, независимо, живое оно или нет, состоит из одинакового набора кирпичиков-атомосов!

- Именно. Будете шабли? Увидев кивок Вальтера, Ричард откупорил бутылку вина и налил в бокалы себе и ему вина. Невероятный букет, попробуйте, мой друг! По преданиям, несколько бочонков этого божественного нектара добыл мой прапрадед в одной французской крепости после битвы за Объединение. Так вот, я более чем уверен, что это открытие многим не понравится. Я имею в виду наших любимых гармоников и их окружение, - при этих словах лицо Десмонда исказила гримаса ненависти.

- В этом вы правы... Я думаю, предопределенность сущего и отсутствие души как таковой во многом будет расходиться с официальным учением гармоников.

- Тут все тоньше, Вальтер. Не отсутствие души. Ее полная замена материалистическим набором сложнейшей структуры, состоящей из атомосов. И, заметьте, это куда гораздо белее удивительно, нежели чувствующая и мыслящая эфемерная субстанция. Вдумайтесь, друг мой, этот конгломерат частиц, которыми мы с вами по сути дела являемся, способен на осмысленные действия! Я нисколько не удивлюсь, ежели наши автоматические часовщики в скором будущем научатся выражать неподдельные чувства и зачатки интеллекта!

- Мне трудно с вами согласиться, я не могу это все по-настоящему осмыслить - так много нового и парадоксального я узнал сегодня благодаря вам. Подождите, я, по-моему, знаю, кто может нам помочь хотя бы отчасти - если нам обратиться к Хранителю Машины? Хоть им никогда нельзя было официально склоняться к той или иной партии, но подспудно они все же думали как мы, энтропики!

- Вообще, я об этом не думал - для меня Хранители всегда были безликими существами и своеобразными придатками Машины, поэтому я не думал вообще, что они способны на какие-либо действия.

- О, мой друг, насчет действий вы ошибаетесь, - Вальтер улыбнулся, - эти молчаливые полулюди-полумеханизмы сосредоточили в своих руках власть, сопоставимую с властью Совета Десяти. Я даже предполагаю, что от его былого величия мало что осталось, а на самом деле всем руководит Машина. Как советнику Главного Математика мне доводилось встречаться с ними - мы уточняли кое-какие алгоритмы - и вот, что я скажу вам: наиболее холодных и рациональных существ в природе не существует! Им неведомы ни чувства, ни интеллектуальная жизнь, ни, тем более, жизнь личная! Но когда речь идет о Машине и механизмах - их пылу могут завидовать небесные ангелы! Я уверен, что, узнав о вашем открытии, они обязательно найдут ему применение в машинных алгоритмах! Ведь с помощью вашего устройства можно сделать передачи и шестерни намного меньшего размера, чем существующие, ведь правда?

- Да, это так, но я не понимаю, зачем им это делать - ведь если узлы Машины миниатюризовать, то придется погружать их в полную пустоту? - Ричард выглядел заинтересованным таким поворотом событий и закурил еще одну сигару

- Я думаю, что для Хранителей это не будет особенной проблемой. А вот дальнейшее обрастание Машины механизмами существенно затруднено: представьте себе - под Механицией уже почти нет места, вокруг нее - море. Перемещать ядра и вычислительные узлы под воду Хранители опасаются, так как боятся диверсий и различных катаклизмов, из-за которых может возникнуть угроза затопления всего Машинного полиса.

- Это уже интересно! Им некуда больше расти даже под землей! Тогда, я думаю, они рассмотрят мое изобретение!

- Естественно рассмотрят, я же говорю - они живут механикой. У меня есть знакомства среди Хранителей. Если вы не возражаете, я могу устроить аудиенцию. Правда, вам придется прилететь в Механицию - они, как слепые кроты живут только под землей, и на поверхности появляются неохотно.

- О, Вальтер, Мы можем вылететь прямо сейчас! Мой автолет доставит нас туда всего за несколько часов! Правда, я хочу взять кое-какие образцы, чтобы проиллюстрировать суть моего изобретения.

- И, если можете, обязательно захватите один из своих механографов - уверен, он удивит Хранителей не меньше, чем атомосы!

Через несколько часов металлическая сигара автолета с друзьями внутри ввинчивалась в небо над Республикой.

***

18 сентября 1526 года рано утром по секретным каналам связи Координатор Республики объявил о сборе Совета Десяти.

Совет состоялся в новом полусферическом зале, центр которого занимал помост Координатора, а места остальных членов Совета располагались симметрично вокруг него.

Первыми пришли Архимеханик вместе с Главным Математиком, за ними - Вероятностный Архитектор, Верховный Лекарь, Главнокомандующий и XXVII Хранитель Машины.

Когда пришли, наконец, Глава Гильдии Торговцев, Главный Архивариус и Гармоник-prime, Координатор попросил внимания и начал речь.

- Уважаемые Магистры! Я собрал сегодняшнее заседание Совета Десяти по поводу, который уже несколько лет мешает дальнейшему развитию Республики. Вы, наверняка знаете, что мы стоим перед очередным энергетическим кризисом, причем последняя война существенно ослабила наши запасы, как, впрочем, и запасы Териона. Часть крупнейших месторождений газа находится под его контролем, свои же угольные запасы мы рискуем исчерпать уже через несколько лет. Фактически уголь в месторождениях есть, но его дальнейшая добыча становится все дороже. Технологии военной конверсии, принятые нами двести лет назад, отодвинули начало кризиса, но ликвидировать ее они не в силах. Приводить детальные цифры я не буду - вы все их неоднократно получали в отчетах.

Несмотря на всю сложность ситуации, я хочу поведать вам о том, что кризиса можно избежать! Как недавно мне сообщил Архимеханик, Республика в состоянии использовать дополнительные ресурсы! Причем освоить их нужно быстрее, чем это сделают наши противники.

Я говорю об освоении околопланетного пространства. По расчетам Архимеханика, энергетические станции, выведенные в абсолютную пустоту, смогут восполнить наши ресурсы. Проект достаточно прост - зеркальные купола будут фокусировать свет Солнца и через систему линз передавать солнечный пучок на приемочные станции.

При всей сложности механизма и трудоемкости вывода его в околопланетное пространство, мы выигрываем в получении энергии! Поэтому я выношу на обсуждение Совета возможность безотлагательной постройки пробных станций.

Координатор обвел глазами Совет и сел.

- Я решительно возражаю против этого, пока все вероятности не будут рассчитаны Машиной! - тонкое лицо Вероятностного Архитектора выражало крайнее волнение. Мы пока не можем так рисковать - неизвестно, какие возможности сейчас у Териона и его клики. Как только мы выведем станцию в околоземное пространство, они могут спланировать новую атаку, и тогда под прицельный оптический луч может попасть один из наших городов!

- Полностью согласен с почтенным Архитектором - необходимо сперва все уточнить. Я составлю программу и прогоню ее через Машину - Хранитель говорил как всегда медленно, взвешенно и в высшей степени логично. На все вычисления у меня может уйти месяц, я пока не могу высвободить резервы Машины.

Ответ Главнокомандующего был предсказуем: Я выскажусь 'за' только тогда, когда в расчеты будет добавлено исследование военного потенциала солнечного коллектора и другой околоземной техники с учетом вероятностного удара по ней. Энергетический кризис закончится, и нам нужно будет новое оружие, так как механики Териона тоже не сидят на месте. Мои службы постоянно докладывают об обширном строительстве в дебрях южноамериканского континента. Мы до сих пор не знаем, что задумала Океанская Империя.

Остальные члены Совета одобрили такой подход и согласились на все дополнения, высказанные ранее, только Гармоник-prime не держал речь. Со стороны было видно, что какая-то мысль его тревожит.

***

Голос Хранителя звучал гулко в полутемном помещении полиса и перемежался тихим стрекотом счетной машины. Сэр Ричард Десмонд и его друг Вальтер фон Браун были уже слегка утомлены перелетом и столь длительно аудиенцией, что не всегда могли внятно отвечать Хранителю, но прервать сами аудиенцию с одним из влиятельнейших людей Механиции не могли.

- Пока ваше открытие представляет чисто теоретический интерес, но мы сможем положить его на практические рельсы. Ваша задумка о миниатюризации просто великолепна! Но нам придется смонтировать свой атомоскан, так вы назвали свое детище? здесь, внутри полиса. Тем более что выдается шанс применить его для исследований особой важности. Я буду ходатайствовать перед Архимехаником за представление вас к почетной награде Конструктария! Вполне возможно, что нашим Хранителям-бис понадобится ваша помощь при создании копии устройства, я надеюсь, что могу рассчитывать на вашу благосклонность.

- Конечно же, Старейший, я только буду рад помочь вам! На несколько дней я могу задержаться в Механиции и проследить за работой ваших механиков, я думаю с их опытом и моими идеями мы быстро смонтируем новый агрегат. - Ричард оживился, когда разговор дошел до дела.

- Тогда я вынужден с вами попрощаться до завтра. Вы, видимо, утомлены дорогой. - Хранитель поклонился в своей капсуле, сделал резкий разворот и медленно выехал из помещения приемной. Друзья зашли в подъемник, и уже через двадцать минут поднялись на поверхность Механиции, которая не переставала удивлять своими красотами Ричарда, хотя он путешествовал по ней уже много раз.

Глава 2

Вал архивного манипулятора вдруг начал тоненько поскрипывать. Опять смазывать надо - подумал Оскар. Он осторожно вытащил его из прорези барабана алгоритмического блока и сфокусировал на трубке свет газового прожектора. Осмотр показал, что смазка здесь не поможет - вдоль телескопической трубки привода Хранитель-бис заметил пятна коррозии. Похоже, что во вверенном ему ядре опять барахлит система атмосферной циркуляции. Пришлось отсоединить манипулятор от передачи, закрепленной на правой руке, и поехать к окну механического подъемника доставки, которые были расположены в каждом вычислительном зале.

В полисе не было недостатка в запасных частях. Прошло несколько секунд после формирования заявки, подъемник загудел, и у Оскара в руке был новый манипулятор. Вернувшись на место, Хранитель-бис закончил наладку алгоритма, обрабатывающего статистические данные, касающиеся производства парогазовых котлов. Вынув путевую карту, Оскар начал сверять с ней положение стержней на барабанах - нужно было задать начальные условия. Наконец, подключив свою малую счетную машину, Хранитель наблюдал за бешеной пляской черных полосок в нашлемном окуляре - алгоритм выполнялся без сбоев, все расчеты оказались правильными.

Осталось проследить за работой блока при выполнении конкретной задачи. Это была наиболее рутинная обязанность - требовалось продублировать все вычисления на своей заплечной архивной машине и сверить результат. Оскар без особого интереса просматривал счетчики количества производства силовых установок в различных провинциях Республики. Мерное щелканье и гул шестеренок усыпили Хранителя, и он окунулся в полудрему.

В коротком и липком, как паутина, забытьи, ему казалось, что он каким-то чудом превратился в одного из созданий Биологического сада - мерзкий гибрид из питательных трубок и рыхлой плоти. Внутри него постоянно циркулировала какая-то жидкость, его тело казалось настолько непрочным, отсутствие металлических суставов и связок транспортной капсулы доставляло ему неудобства. Казалось, что если бы он захотел куда-то пойти, его новое тело расплылось по земле как студень. Это видение был настолько неестественным, что Хранитель дернулся в своей капсуле, окончательно просыпаясь.

Неожиданно раздался короткий звон сигнализатора, и Оскар почувствовал, как механизмы за его спиной прекратили размеренное движение - расчеты были выполнены. Взглянув на ряд счетчиков, Хранитель подумал, что допустил ошибку - у одного региона Республики были слишком большие расхождения с остальными по производству силовых агрегатов парогазовых машин.

В жизни один из этих скучных столбиков чисел соответствовал вполне определенным механизмам, сделанных в одной из мастерских возле Хаансбурга. Можно видеть, сколько за месяц было изготовлено всего машин, каков процент брака, и какое количество отправилось в Республиканский резерв. Более того, дополнительные данные, вроде удельной мощности агрегатов на единицу объема и средний КПД как нельзя лучше показывали, где именно в Республике производят самые качественные паровые машины.

Для Оскара, как и другого хорошего механика, в этой области секретов не было - самые совершение паросиловые агрегаты производились неподалеку от Механиции, в промышленном городе Телефаб. По-другому просто не могло быть! С момента переоборудования Венеции в столицу Республики Механицию, власти сделали все возможное, чтобы сосредоточить большую часть тяжелой промышленности вокруг города. Это было обосновано с экономической точки зрения - бывшая Венеция славилась большим флотом, и Совет Десяти ни в коем случае не хотел терять выгодные торговые связи. Начались поставки паровых машин в отдаленные страны: Поднебесную, Монголию и даже на жаркий Африканский континент. После Раскола и до первой войны за Объединение Республика торговала даже с Океанической Империей.

И неудивительно, что именно в Телефабе мастерство производства паровых, а затем и парогазовых машин поднялось на недосягаемые высоты.

Расчеты же явно показывали: мастерские Хаансбурга делают схожие агрегаты гораздо лучше. Хранитель-бис проверил расчеты машинного блока - они оказались теми же! Быстро просмотрев исходные данные, Оскар понял, что это правда. Некто в Хаансбурге превзошел мастеров-конструкторов из Телефаба! Конечно же, он не мог произвести сотни машин в месяц, как это делали на фабриках, но те несколько машин, что вышли из мастерской в далекой земле возле северного моря, были самыми совершенными в Республике.

Удивление Оскара прервал приехавший почтовый автомат, который привез известие из корпуса управления Архивом. Его вызывал к себе сам верховный Хранитель Машины.

*****

С утра XXVII Хранитель Машины был обеспокоен ходом работ над атомосканом. Хранители-бис вместе с сэром Ричардом Десмондом не успевали смонтировать механизм за следующую неделю, а это значило, что план Старейшего, Геометра Кастора и других энтропиков был под угрозой.

Пуск орбитального снаряда с солнечными концентраторами, запланированный через месяц, мог послужить единственной возможностью опробовать в условиях абсолютной космической пустоты микроскопический механизм счетной машины. Хранитель и другие энтропики это прекрасно понимали, поэтому запуск и неожиданное открытие сэра Ричарда было как нельзя кстати.

Ровно неделю назад, сразу же после совещания Совета Десяти, Старейший и другие энтропики встретились в катакомбах под Биологическим садом, чтобы обсудить решение о запуске космического снаряда. Место для встреч было выбрано специально - канцелярии когорты Гармоника-prime никогда бы не пришло в голову их искать возле Биологического Сада, в 'оплоте порядка', как называли сад официальные лица.

О существовании же катакомб знали немногие. Раньше, еще до возникновения Механиции, в этом здании находилась резиденция самых богатых купцов того времени - дожей. Подвалы и катакомбы надежно хранили их сокровища, которые энтропики изъяли в первые же дни после провозглашения Европейской Республики. Больше о подземных туннелях никто не знал. Встреча проходила в небольшом зале, в который неторопливо сходились члены ордена. Очередь медленно продвигалась, проходя через массивные двери, закрывающиеся перед каждым гостем до того, как только следующий вставлял в прорезь ключ достаточно сложной конструкции.

Наконец, большинство братьев ордена были в сборе. Энтропики не стыдились социальных различий. В собрании были и простые конструкторы, и вельможные особы, и даже члены Совета Десяти. Всех объединяло одно - тяга к знаниям и изобретательству.

- Как вам известно, мои дорогие собратья, сегодня состоялось очень важное для нас заседание Совета Десяти. - Геометр Кастор, лидер энтропиков, обычно говорил по существу - кратко и без обиняков. - Гармоники пока не могут предвидеть, какие последствия могут произойти от освоения околопланетного пространства. Этой заминкой мы и воспользуемся. Расширение Машины и ее усложнение - вот наша первостепенная задача. Но так как близость моря не позволяет нам расширять полис в глубину, придется миниатюризовать основные узлы Машины. Это решение нам подсказал как нельзя кстати изобретатель сэр Ричард Десмонд. Сегодня он приглашен на наше собрание - поприветствуем вновь родившегося энтропика, друзья!

Кастор широким жестом указал на Ричарда, который, немного оробев перед таким серьезным собранием, сделал несколько шагов вперед и оказался в центре зала.

- Полноте, вы слегка преувеличиваете мои заслуги... Я всего лишь слуга инженерного дела, и не посягал на вмешательство в государственные дела...

- Но душою вы с нами, Ричард! И были таким всегда! - Архимеханик выразил общее мнение собрания. - Неважно, что вас побуждало делать открытия и создавать удивительные механизмы. Важен результат - в нем содержится душа изобретателя, душа человека знания, душа энтропика! В собрании послышался одобрительный гул, кое-кто даже захлопал Ричарду.

- Движение энтропиков, зародившееся от великих конструкторов - механикуса Герона, Архимеда, Эпикура и мастера Розеншталя, свято чтит свои традиции. Сегодня мы дадим вам, сэр Ричард Десмонд, отличительный знак каждого энтропика - часовой ключ, открывающий большинство секретных дверей ордена. Архимеханик поднял в руке часть сложного на первый взгляд механизма, который никак не был похож на ключ. Он есть у каждого нашего брата, поэтому его вручение вам - не только выражение нашего доверия, но и акт посвящения в число нашего ордена! Но вы должны помнить...

- Эта высокая почесть дана вам, сэр, потому - Кастор неожиданно прервал речь Архимеханика, - что, как мы видим, ваше изобретение поможет решить давнюю парадигму ордена! Загадку, оставленную нам самим Создателем!

Неожиданно собрание притихло. Таких слов от Геометра не ожидал услышать никто. Архимеханик замер, приоткрыв рот, а Старейший взяв за руку Кастора, шепнул ему на ухо - уважаемый, да разве такое возможно? Парадигма на то и есть, чтобы оставаться недостижимой целью, говорить такое - ересь...

Кастор оттолкнул Хранителя машины и продолжил говорить, как ни в чем не бывало:

- И все же я уверен, что именно благодаря сэру Ричарду нам удастся воплотить самую дерзкую мечту большинства всех энтропиков! Геометр изобразил подобие улыбки. Его металлическое лицо отблескивало в свете газовых ламп, делая его похожим на персонаж древнегреческой комедии. Лицо Кастора всегда было полностью закрыто латунной маской. Фактически, она его заменяла - гибкие телескопически выдвигающиеся шарниры соединялись с костями черепа, полностью прикрывая переднюю часть головы механической маской. Ходили слухи, что Геометр Кастор родился подслеповатым и уродливым, поэтому родители сразу же заказали ему медную маску, скрывающую его отталкивающий облик.

Уже будучи взрослым, Кастор заменил ее латунным механизмом, позволяющим не только выражать эмоции, но видеть и слышать гораздо лучше обычного человека. С детства Геометр проявил недюжинные способности в математике и механике, поэтому за все время своей жизни создал не один удивительный механизм. Это давало ему по праву занимать почетное место среди всех остальных членов ордена.

Но даже столь высокое положение и блистательный ум не оправдывали ересь, которую вдруг ни с того ни с сего он начал говорить. Награждение сэра Десмонда отошло на второй план, собрание молча ждало продолжение речи главы ордена - все хотели слышать разъяснения.

Неожиданно Геометр как-то сник, откашлялся и заявил - Впрочем, я не могу категорически утверждать до тех пор, пока не буду полностью уверен... Но мы точно знаем... Мы не можем ошибаться... - Ричард заметил, что он почему-то говорил о себе во множественном числе.

Архимеханик, глядя на осунувшуюся фигуру первого энтропика, закричал: - Разве вы не видите, что он не в себе! Франц, я знаю, вы хороший лекарь, - он обратился к одному из энтропиков, - помогите же! И действительно, - Геометру становилось все хуже и хуже: он опустился на одно колено, а его лицо-маска начала конвульсивно дергаться, ритмично щелкая передачами.

К уже потерявшему сознание энтропику подбежали несколько лекарей из числа собравшихся и начали осматривать больного. Франц Альдер достал из внутренних карманов своего сюртука какие-то блестящие инструменты и начал быстро раскручивать скобы, державшие грудную плиту Геометра - лекарь подозревал, что у него мог начаться приступ грудной жабы.

- Кислороду, принесите же кислороду, скорее! - закричал один из лекарей. Несколько человек бросилось ко входу в зал, щелкая ключами. Двери распахивались, поглощая их один за одним. Остальные сгрудились вокруг лекарей, стараясь чем-то помочь: придержать инструменты, направить свет газовой лампы, которую отвинтили прямо с потолка.

Ричард стоял посреди этого бедлама, не совсем понимая, что ему надлежит делать. Кто-то дернул его за рукав - это оказался Франц.

- Вы знаете, как обращаться с синхронизующим шлемом - наш барахлит! Можете его посмотреть? Ричард кивнул головой. Франц тут же отволок его к Кастору, на голове которого был напялен громоздкий синхрошлем далеко не самой последней конструкции. Грудная клетка Геометра была раскрыта, и лекари там деловито копошились инструментами. От одного взгляда на распростертое тело, ноги у Ричарда стали ватными и закружилась голова. Дрожащими руками он ощупал приводы шлема, стараясь не смотреть туда, где слаженно работал инструментами Франц.

Поломка нашлась почти сразу же - надевая шлем на голову энтропика, никто не поспешил отсоединить крепления маски, и они заклинили одну из передач внутри него. Быстро освободив механизм, сэр Дэсмонд прокрутил его основные узлы - все работало.

- Франц, можно заводить! - крикнул он в сторону лекаря.

- Заведете по моей команде - на это последняя надежда - легкие у Геометра в полном порядке! Баллоны с кислородом принесли? - спросил он у одного из энтропиков. - Отлично, вводим трубку в гортань, посветите мне - он повернулся к одному из лекарей, стоящих неподалеку.

Закрыв глаза, сэр Десмонд ждал команды. Наконец, после очередного звяканья инструментов, Франц рявкнул - заводите, Ричард! Ключ, казалось, сам начал крутиться в его руках. Деловитое жужжание шлема начало нарастать. Тысячи колесиков, передач, барабанов и молоточков начали свой слаженный ход. Как ни странно, но в унисон этой гармонии движения человеческий разум прояснялся, и даже самые буйнопомешанные становились на время людьми. Казалось, мерный ход механизма выпрямлял свернутые в тугой узел мысли и чувства, разгонял потайные страхи и освещал сумерки, в которые была погружена душа.

Геометр начал дергаться - шлем действовал уже в полную силу. Франц следил за циферблатом кровяного тока и дыхательным объемом. Все, хватит - давление в норме, -крикнул он Ричарду, который тут же прекратил заводить шлем.

Лицо Кастора порозовело - приток крови начал действовать на него освежающе. Через несколько минут он уже был в сознании и попытался вымолвить слова благодарности. Удостоверившись, что состояние у пациента стабильное, Франц распорядился увезти его к себе в лечебницу. Несколько энтропиков вызвались помочь ему.

Архимеханик, шагнув на помост, где недавно лежал без чувств Геометр, призвал собрание к порядку, отер капли пота со лба, и начал речь:

- Несмотря на прискорбное происшествие, случившееся с нашим лидером, необходимо согласовать план дальнейших действий. Я подытожу то, что хотел сказать энтропик Кастор: нам нужно как можно скорее смонтировать атомоскан в недрах полиса и приступить к созданию блока счетной машины совершенно нового типа с тем, чтобы отправить его для испытаний на орбиту под видом одного из солнечных концентраторов! Нам нужна будет вся ваша помощь, друзья. Времени осталось мало, поэтому нужно за сделать атомоскан, а за следующую - уже изготовить с его помощью механизм. Я подготовил его примерный чертеж.

Архимеханик повернулся к одной из стен и отдернул ткань, покрывающую большую доску. Взору собрания предстала схема аналитической машины. Ричард уже несколько оправился от проишедшего, и начал внимательно изучать ее. Глядя на чертеж, Хранитель Машины начал объяснять назначение узлов счетного механизма.

Конструкция была не из простых. Управляющие шестерни располагались в разных уровнях, и вращающие валы суппортов местами были расположены неудобно. Архимеханик указал на масштаб - узел размером с кулак взрослого мужчины достаточно непросто будет создать даже на атомоскане.

Ричард Десмонд никак не мог понять, зачем посылать столь сложное устройство в околоземное пространство, когда создать хороший вакуум можно в любой серьезной лаборатории. Этот вопрос его терзал настолько сильно, что он задал его Архимеханику.

- Я вижу, юноша, что у вас пытливый ум! Естественно, не из-за одной пустоты мы беремся за такое серьезное предприятие. Планы энтропиков простираются гораздо дальше за пределы нашей планеты! Машина в Механиции - всего лишь костыль, который помогает нашим инженерным возможностям слабо ковылять по безграничным просторам технологической нивы. Ее ресурсы ограничены, вычисления проходят достаточно долго, да и места она занимает все больше и больше. Старейший недавно высказал удивительно смелую мысль - что, если мы смонтируем новую Машину в небесах? Создадим планетарное кольцо, начиненное механизмом, в миллиарды раз мощнее того, что находится сейчас внутри полиса! И для этого нам необходимо знать, как будет работать отдельный вычислительный блок - Машина в миниатюре - в условиях мирового пространства. Вычисления, которые будут сделаны там, помогут создать первые блоки космического титана! - Архимеханик улыбнулся и взглянул на Ричарда - у того грандиозный замысел энтропиков не укладывался в голове, и инженер имел немного потерянный вид.

Откашлявшись, Архимеханик продолжил:

- Итак, на все у нас две недели. Мы просто обязаны не упустить такую возможность. Кто знает, вдруг солнечные коллекторы окажутся невыгодными, или попадут под удар вероятностных войск Империи, - тогда второго шанса у нас не будет - в военное время Республика еще не скоро согласится на второе столь трудоемкое мероприятие. Архимеханик разгладил руками воротник сюртука, и посмотрел в зал. В ответ на него смотрели десятки преданных глаз.

Через день после собрания Старейший посетил Геометра Кастора, который все еще находился в больнице. Франц был безмерно удивлен резкой сменой состояния психики Геометра, поскольку именно это вызвало его внезапный обморок и последующую агонию. Сам Геометр не мог ничего сказать внятно - ему вдруг стало дурно, а очнулся он уже на импровизированном хирургическом столе в зале собрания с синхрошлемом на голове.

Франц Альдер поведал Хранителю, когда они вышли из покоев энтропика, что это могут быть последствия родовой травмы, при которой исключительные математические способности Геометра компенсировались временными припадками слабоумия. Неудивительно, что столь слабый организм лишился чувств сразу же после припадка, и возвратить к жизни главу ордена можно было только нормализовав его личность.

Столь странные симптомы озадачили Хранителя. С Геометром они были знакомы достаточно давно, и никакого слабоумия за ним замечено не было - напротив, более трезвого человека трудно было себе представить. Хотя, если лекарь говорит, что это связано с родовой травмой, все может быть. Тело настолько ненадежная конструкция, что никогда не знаешь, чего от него можно ожидать. Хотя Гармоник-prime утверждает, что во всех слабостях человека и других живых организмов как раз содержится божественная гармония, неподвластная рациональному исчислению.

С тяжелым сердцем Старейший вернулся к своим обязанностям. И вот, спустя неделю атомоскан еще не был готов! Не хватало рабочих рук - Десмонд метался от одного узла к другому, постоянно торопя механиков. Он не мог представить, что Хранители-бис уже привыкли к размеренному распорядку архивной жизни, и не могли соображать на лету, чего требовал от них сэр Ричард.

Пришлось принимать экстренные меры. Весь совет Машинного Ядра проголосовал за выведение части наиболее талантливых механиков из работ по регулярному обслуживанию Машины на постройку атомоскана. В личном порядке Старейший принимал молодых Хранителей-бис и объяснял важность задачи, не посвящая, однако, во все тонкости мероприятия. Все считали, что атомоскан будет использоваться прямо внутри полиса для создания новых алгоритмических узлов.

Так оно и было, но в итоге конечный результат работы сотни талантливейших инженеров Механиции не должен был оставаться на Земле. Об этом знали только посвященные энтропики.

Работа просто закипела - клерки рангом пониже не успевали находить в Механиции нужные детали. Усилительные блоки для ступеней атомоскана собирались прямо на рабочей площадке, в помещении вакуумного отсека. Из-за жужжания сборочных часовщиков шум стоял почти невыносимый - казалось, в полис прилетела стая огромных блестящих медью пчел и набросилась на атомоскан, как если бы он был весь из меда. Они сновали туда-сюда через зал и отсек с достаточно большой скоростью, и не раз сбивали с ног нерасторопных клерков и Хранителей-бис.

Вся неделя неистовых работ растянулась в один огромный день с негаснущим солнцем газовых ламп. От неимоверного напряжения Ричард не мог заснуть уже третий день - ему казалось, что вот-вот все закончится: еще один узел, за ним другой, проверка следующего - атомоскан обрастал механизмами со скоростью мысли! Смелый инженер не раз думал о том, что над своим детищем он работал круглый год, а здесь все решают считанные дни!

Через несколько дней Хранитель увидел, наконец, сдвиги - атомоскан был почти завершен, часовщики в автоматическом режиме проверяли давление в усилительных отсеках, в то время как неугомонная команда сдружившихся Хранителей-бис, клерков и даже некоторых Старших Механиков Машины отдыхала прямо в зале. Хранители, как летучие мыши, спали скрючившись внутри своих капсул; клерки легли на матрасах, разбросанных по периметру, а Ричард заснул прямо в кабинете у Старейшего.

Архимеханик поздно вечером пришел проведать строителей. Он сообщил радостную новость Старейшему - старт коллекторной установки задерживался, поэтому у энтропиков появились несколько рабочих дней для дополнительной работы над устройством вакуумного вычислителя. Оба механика решили как можно больше увеличить вычислительную способность машины и попытаться заставить ее решить ряд задач, пролетая над планетой.

Плохой новостью было то, что Геометр Кастор до сих пор не мог окончательно прийти в себя. Лекарь Франц Альдер постоянно следил за его состоянием, и даже решился на ряд смелых экспериментов, но по прежнему лидер энтропиков чувствовал себя неважно. После первого приступа он забывался и нередко впадал в кому. Явных признаков болезни не было, и это более всего тревожило Франца.

Глава 3

После успешного завершения работ над атомосканом, сэр Ричард решил некоторое время провести в Механиции. Хранители изредка узнавали у инженера различные тонкости, но по большому счету, его присутствие в сборочном зале уже было не обязательным.

Столица, как и прежде, поражала его своим размахом. Богатство и роскошь этой оси европейского мира не шли ни в какое сравнение с городами Британии. И неудивительно, что именно здесь можно было приобрести самые редкие и изысканные вещи, любителем которых был Ричард Десмонд.

В антикварной лавке было достаточно темно. Хозяин не злоупотреблял газовыми рожками для освещения, и даже модные электродуговые лампы его не прельщали. В центральный зал падали сфокусированные оптическим концентратором солнечные лучи, которые автоматически двигались, освещая отдельные товары. Пучок света выхватывал по очереди старинные диковинки, один вид которых напоминал о бурных столетиях, прокатившихся по планете. Ричард подошел поближе к витрине с большим силовым доспехом, выполненным, скорее всего, в странах Полумесяца.

- Подойдите же ближе, любезнейший! Оцените этот шедевр по достоинству! Только у меня вы найдете то, что нельзя купить за деньги! - дребезжащий голос раздался откуда-то сверху, затем послышался топот коротких ножек и уже через минуту Ричард увидел их обладателя, спускавшегося сверху из башни по винтовой лестнице, - седого и необычайно суетливого карлика в рабочем кузнечном фартуке. Видно было, что он вышел из мастерской.

Ричард удивился - обычно торговцы сами сидят в лавках, или нанимают приказчиков. Этот же антиквар был похож скорее на кузнеца-механика.

- Мой приказчик сегодня заболел, поэтому приходится разрываться на две стороны - ответил карлик, увидев недоумевающий взгляд Ричарда. Вы не ошиблись, милостивый государь, я сказал, что у меня есть товары, не продающиеся за деньги - так вот, я их меняю. И у меня есть подозрение, что вы можете тоже мне многое предложить, - тут карлик хитро улыбнулся.

- Меня зовут Готтлиб Шварц, я потомственный часовщик. А моя коллекция досталась в наследство от родителей - дед постранствовал по свету во время первых войн с Империей, натаскал трофеев отовсюду. Вот, например, эта броня полумесяца, кто бы мог подумать, что уже тогда были гидроусилители рук и ног! - Готтлиб подошел к витрине с силовым панцирем внутри, искусно украшенным арабской вязью. Он отсоединил руку от доспеха и вынес на свет.

- Посмотрите, сударь, какая тонкая работа! Я могу даже прочитать первые несколько строчек Корана на крутящемся барабане, встроенном в запястье! Я достал исторические трактаты того времени, и знаете, что я там вычитал? Каждый бронированный аль-факрун был обязан читать молитвы перед битвой!

Антиквар повернул руку на свету, и узоры заискрились под его лучами. Более искусной работы в военном деле сэр Ричард до сих пор не видел.

- Но позвольте, уважаемый, почему же вы решили, что я буду с вами чем-то меняться? - Ричард попытался вставить хоть слово в вереницу слов и действий антиквара.

- Я же вижу, вы - потомственный механик! Мне достаточно того, как вы смотрите на мою выставку - обо всем говорят ваши глаза, сударь! - Готтлиб Шварц явно знал толк в клиентах.

Ричард взял в руки часть восточного доспеха и начал пристально ее осматривать, опустив на глаза небольшой мультископ. По внешнему виду вещь была достаточно старой - ей запросто могло быть и триста, и все пятьсот лет. Изгибы полированного латунного сплава на нержавеющей стали составляли дивные картины: драконов, распускающиеся цветы, высокие минареты. Суставный шарнир был немного примят, так, что основная гидравлическая магистраль была обломана. Видимо, арабский рыцарь принял на руку какой-то тяжелый удар.

- Доспех как новый, только вот я не могу отремонтировать его и запустить - работа тонкая, требующая длительного времени. Целым оказалось даже основное ядро! Если приложить чуточку терпения, в нем даже можно будет сражаться! - Готтлиб засмеялся. - Хотя такая война уже в прошлом, боюсь вы не найдете себе достойного соперника...

Внимательно осмотрев панцирь, стоящий в витрине, Ричард спросил у антиквара: - Что же я смогу предложить вам за это чудо механики?

- Видите? У меня получилось вас заинтересовать! Теперь ваша очередь хвастаться, сударь! - в глазах антиквара заплясали искорки любопытства. Он был на сто процентов уверен: гостю есть что предложить ему. Острый взгляд Готтлиба Шварца сразу же приметил на шее у сэра Ричарда стробо-нашивки Архивного Отдела, дающие проход в полис, в то время как сам гость не был похож на серых его обитателей.

Скорее всего, он один из культа энтропиков, братья которого достаточно часто хаживали в помещения полиса. Готтлиб лучше других знал, какие шедевры выходили из-под рук мастеров-энтропиков. Стать посвященным в их братстве было не так-то просто - нужно было создать что-то необычное, дерзкое по замыслу и совершенное по исполнению. Его коллекция почти наполовину состояла из древних механизмов, сконструированных известнейшими инженерами былых времен. Он не сомневался, что сейчас новый клиент даст ему еще одно штучное произведение человеческого разума в обмен на хотя бы и старую, но ординарную конвейерную вещь - в подвале ждали реставрации еще два похожих арабских механопанциря.

- Боюсь, что при себе у меня нет нужной вам вещи, но я уверен, что она вас заинтересует - чуть помедлив, сказал сэр Десмонд. Я смогу сконструировать ее и принести вам, скажем, через три дня - и Ричард быстро объяснил суть механографа, изобретенного накануне.

- Отлично, просто превосходно! Я смогу расположить его на улице и зазывать больше клиентов различными динамическими картинками! - Готтлиб был явно в восторге. - Однако я не уверен, что мне так уж сильно хочется получить в обмен на механограф именно эту древность, - Ричард махнул рукой в сторону панциря. Я бы хотел внимательно осмотреть всю вашу коллекцию.

- Прошу! Прошу! - Готтлиб, запутываясь в своем фартуке, поскакал в центр выставочного зала. Вот одна из наиболее древних вещей - эллинский дальногляд эпохи Экспансии.

Ричард подошел к антиквару. На греческой статуе молодого воина был надет громоздкий и неудобный на первый взгляд шлем с каскадом усилительных линз. Тонкие медные трубочки обвивали их и уходили к многочисленным шарнирам, связанным с лопастями теплового обменника. Похоже, благодаря обратной связи, система могла сама фокусироваться на далеком объекте и приближать его. Насколько же громоздким и допотопным выглядело это устройство! Ричард подумал, что в нынешних оптических усилителях диафрагмы экономят все же достаточно много места.

- Я думаю, что этому устройству по крайней мере тысяча лет! На клейме стерся последний год, но век виден отчетливо! Европа в большинстве своем еще была стаей необразованных варваров, когда к ним пришла высокоразвитая эллинская культура!

Древний шлем тоже мало заинтересовал инженера, но вот его взгляд упал на совершенно бесформенный механизм, являющий собой с виду бессмысленное переплетение передач, шестерней, пружин, и бог знает чего еще. В тесном переплетении стали, меди, и латуни Ричард сразу же увидел комбинацию шестерней, обрисовывающую конфигурацию ключа энтропиков! Он запомнил ее почти наизусть, так как много времени изучал этот необычный ключ. Казалось бы, братьям не зачем было делать столь сложный амулет, но, похоже, для этого были свои основания.

Он медленно подошел к экспонату, попросив Готтлиба рассказать о нем.

- Это довольно интересная штуковина. Шварц специально употребил это слово, подчеркивая, что предмет, скорее всего, не выполняет никакой полезной функции. - Не знаю, право, чем она могла вас заинтересовать. Этот мой экспонат достался мне все от того же деда, который, как я говорил, изрядно потоптал землю своими бронированными башмаками. По-моему, итальянской работы. Неизвестно зачем она сделана, но если ее поставить на свет, достаточно красиво искрит.

Торговец выволок в центр залы достаточно тяжелый агрегат и сфокусировал лучи дневного света прямо в широкую посеребренную воронку, выступавшую сбоку устройства, что-то нажал, и вдруг бесформенная глыба стала разворачиваться, подобно цветку. Ричард увидел, как в ее центре появился большой кристалл горного хрусталя, пронизанный внешним световым потоком. Внезапно лепестки этого механического цветка, начали вращаться вокруг кристалла в центре, и темные стены осветились искорками света, сплетающимися в причудливый узор.

Ричарда на мгновение заворожила игра света и тени, и он вместе с Готтлибом молча наслаждался светящимися узорами. Было решено - он будет торговать диковинную штуку у антиквара в обмен на механограф. Сделка выглядела стоящей, тем более что при ближайшем рассмотрении паз из шестеренок для ключа энтропиков действительно был на одном из раскрывшихся лепестков!

- Решено, я забираю эту штуку в обмен на устройство, которое изготовлю через три дня. Готтлиб Шварц похоже был обескуражен такой с виду невыгодной для покупателя сделкой.

- Сударь, я, конечно не хочу вас отговаривать, но, похоже, вы совершаете ошибку... То, что вы хотите предложить мне в обмен, никак не сравнимо с этой поделкой! Я вынужден буду доплатить вам, скажем, триста эргов...

- Никаких доплат, милейший, в качестве компенсации я возьму вот эту заводную рыбку, - Ричард указал на стоявшую неподалеку небольшую автоматическую машинку-сувенир, выполненную в форме морского животного.

- Да, это будет справедливо, ей около двухсот лет. По-моему, производства фабрики Эрцгерцога Тирольского...

Откланявшись, и заверив, что придет через три дня, Ричард удалился продолжать прогулку по торговым улочкам Механиции.

Жаль, что город настолько плотно застроен, подумал он, проталкиваясь между спешащими по своим делам горожанами, снующими автоматами, развозящими товары и корреспонденцию. Не прошло и получаса, как инженер вышел к старому городскому заповеднику - алхимическому рынку, так его называли горожане.

На самом деле, это нагромождение всяческих музеев, аптек, лечебниц и просто отдельных шарлатанов, расхваливающих свои услуги, не имело ничего общего с несуществующей наукой. Название квартала укоренилось еще во времена, когда Венеция не знала ни пара, ни счетных машин, но уже ей доподлинно было известно, что такое чума и эпидемия холеры.

Ричард питал слабость не только к механическим диковинкам. Ему были интересны также всяческие курьезы природы - различные уродства и отклонения животных и человека, в последнее время часто встречающиеся в Республике. Он много раз задумывался над тем, что и у Создателя не все всегда гладко выходит, раз встречаются подобные казусы, а доводы гармоников о целесообразности даже таких исковерканных созданий он не мог принять - ну какой творец в здравом уме может создавать заранее неудачную конструкцию?

Вопрос этот волновал сэра Ричарда, хотя сам он имел слабые знания в медицине и не мог объяснить тонкости имеющих место уродств, но это было не основным - более его интересовал первоначальный вопрос: как можно было изначально спроектировать, создать, слепить из глины столь несовершенные существа? Только для того, чтобы впоследствии наблюдать за их кратковременными мучениями? Для всесильного, и знающего все Создателя это выглядело как-то мелко. Итак, не имея научной базы для детального исследования этого феномена, сэр Ричард Десмонд обратился к философии и теологии. Надо сказать, что и там он не преуспел. Из всех трактатов ученых мужей явственно не следовало, имели ли мертворожденные уродцы души, и кому именно нужно было их рождение - Сатане, Всевышнему, или же его величеству Случаю. Как ни крути, вопрос был для инженера сложный, и он не оставлял надежды разобраться в нем более детально со временем, cобирая пока первоначальный материал.

Разумеется, трудно было найти более подходящее место для пополнения коллекции, чем алхимический рынок. Обилие лавок с медицинскими механодобавками просто поражало. Окинув взглядом магазинчики и лотки, Ричард весело подумал, что из всех запасных частей, латуни, шестерней, паровых ядер и алгоритмических узлов можно собрать целую армию железных удальцов!

Вдруг среди уличной толпы он увидел знакомый силуэт. Точно - это был Франц Альдер, лекарь-энтропик, лечивший Геометра Кастора. Он подошел поближе - возможно, Франц сможет рассказать, с чего начинать поиски Ричарду. - Милостивый государь, рад встрече! Как вы оказались здесь, в нашей inner sanctum? - Франц обернулся и, увидев Ричарда, поздоровался первым. Он был весел, и молодой человек, видимо спутник лекаря, стоящий подле него, тоже обернулся, и, сняв цилиндр, поклонился.

- Приветствую вас, уважаемый! О, право, я не достоин такой пышной церемонии! - сказал Ричард спутнику Франца. - Рад буду познакомиться - Ричард Десмонд, механик-инженер.

- О, право, мы вас знаем уже заочно! Позвольте представиться - Алессандро Фанточини, поэт и друг нашего общего знакомого Франца Альдера. - Алессандро поклонился вторично.

- О, сударь, неужели в нашей стране еще есть поэты и литераторы? Не наблюдаю ли я обычную некромантическую иллюзию, или призрак? - Ричард весело подмигнул поэту, а тот, рассмеявшись, ответил инженеру после рукопожатия тем же. Молодой человек явно симпатизировал Ричарду легкостью поведения и естественностью, которой не было и в помине в большей толике его друзей.

- Господа, я считаю, что нам лучше будет удалиться в ближайшую харчевню и продолжить разговор, - Франц указал рукой на открытые двери заведения, находившегося в нескольких шагах от них. - Я часто бывал в "Королевском Алхимике", и смею заверить, там можно питаться без вреда для желудка, не то, что в автоматических питальнях Центрального Района!

Молодые люди проследовали в харчевню, оформленную в старом доиндустриальном стиле. Казалось, что "Королевский Алхимик" не видел ни эллинской Экспансии, ни механизации Совета Десяти, ни даже войн за Объединение. Все тут дышало древностью - по стенам были развешаны пучки трав и высушенные мелкие животные, в центре зала был огромный очаг с алхимическим котлом, в котором кипел фирменный напиток заведения - "эликсир семи дев", изготовленный, как было написано на медной плите возле котла, из настоящего спиртового экстракта слез семи девственниц. В последнее время такие "древние" заведения пользовались особой популярностью - механизация везде и всюду порядком надоела как вельможам, так и простолюдинам, которые потихоньку узнавали из книг о прошлых темных временах.

- Вот, видите, друзья, безо всякого волшебства мы перенеслись эдак на тысячу лет назад куда-то в глубинку Европы, - Франц был определенно доволен тем, что встретил Ричарда и они могут провести время в подобном заведении.

Подошел настоящий приказчик. Даже не автомат, стилизованный под старину, а живой человек! Общими усилиями было заказано: жареную дичь, бобы, яичницу и зеленый горошек, имбирный квас, пиво и, наконец, кофе на десерт.

- Итак, сэр, позвольте еще раз у вас узнать - что же привело механика в оплот медицины? - веселым полушутливым тоном спросил Франц у инженера.

- Как вам сказать... По большому счету я уж давненько не был в столице - решил прогуляться. Да и моя коллекция-кунсткамера ждет пополнения, я хотел отыскать что-либо у торговцев. Вы же сами знаете, что лучшего места не найти во всей Республике.

- Право, сударь, ежели вы серьезно ищете монструозные экземпляры, то лучше было бы вам их поискать в пригородах Альшталя или Телефаба. Поверьте, такого количества врожденных уродств я не встречал нигде, - Франц вдруг помрачнел.

- Насколько я знаю, это наиболее доблестные города, производящие механику, которую мы продаем по всему миру! - сэр Ричард был обескуражен. Откуда же там гильдии лекарей, следящие за подобными существами и их коллекционирующие?

- Мой друг, вы не поняли - там врожденные уродства свободно ходят по земле. Из этих районов ко мне поступает наибольшее количество больных и увечных, и порой я ничего не могу поделать! Как лекарь я боюсь посетителей из Телефаба, так как знаю, что в большинстве случаев не смогу им помочь. Понимаете, вы как никогда правы - высокая плотность заводов исподволь порождает болезни. Дым от плавок, ядовитые отходы газоперерабатывающих заводов и агломерационных комплексов не просто уходят в небо - они осаждаются в людях, провоцируя в каждом поколении различные отклонения. Это страшно, Ричард! В моей картотеке столько историй, что хватило бы сразу на несколько ваших коллекций!

- Боже правый, я даже не подумал о такой возможности! Конечно, много людей и рабочих умирают на фабриках, но помыслить, что это может передаваться их детям... - Ричард задумался. Он никак не мог поверить в то, что любимые им механизмы могут убивать так неявно, в самой утробе человеческого рода. - Но постойте! Ведь наполовину производство в том же Альштале автоматизировано! Часовщиков там просто уйма! Я недавно был проездом на одном из тамошних заводов - им управляет от силы десять человек.

- Не забывайте, уважаемый, что яды, выбрасываемые комплексами, устремляются прямо в атмосферу, откуда выпадают в виде дождя, отравляя почву, реки и нас с вами, - мельком заметил Франц, тоже обдумывавший что-то.

- Дым на небе, дым на земле, вместо людей - машины..., Мертвые рыбы в иссохшей реке, зловонный зной пустыни... - продекламировал хорошо поставленным голосом молчавший до сих пор Алессандро.

- О, браво, Алессандро, браво! Замечательные стихи! За них, правда, Гармоник-prime по голове не погладит! Продолжайте в том же духе, и, глядишь, через месяц послужите топливом для архивной машины Первой Канцелярии! - Франц внезапно разозлился.

- Вы знаете, друзья, что меня больше всего смущает в нашем государственном управлении? - вдруг начал говорить он со злостью в голосе. Я никак не пойму, как гармоники уживаются с Машиной. Пятьсот лет уже как провозглашен дуализм правления гармоников и энтропиков, а все руководящие функции загребли в свои руки Канцелярии, в то время как нам досталась роль кобольдов, трудящихся на благо Республики!

Трактирщик принес горячую еду и пиво, и друзья на время затихли - все были заняты поглощением необычайно вкусной стряпни.

- Франц, а как вы тогда можете объяснить уродства, появляющиеся даже вдали от производства? У меня есть несколько экземпляров из жарких стран, из коалиции Полумесяца. Да и просматривая старинные медицинские трактаты, я постоянно находил различные аномалии в развитии человеческого плода. Как объяснить такие казусы природы? - спросил Ричард, ковыряя бекон вилкой.

- На все то воля Божья - пространно ответил Франц, улыбаясь. Вы, уважаемый, забыли, что вся наша жизнь построена на зыбком фундаменте Случая.

- Но это же противоречит учению о Гармонии! - сэр Ричард стряхнул хлебные крошки камзола и, отерев губы батистовым платком, продолжил. - Вы тоже хороши - в две минуты договорились до ереси! Какой может быть случай среди креатур непогрешимого Создателя? Так, может, и Гармония Сфер - не что иное, как неудачное пиликанье дилетантов на онтологических инструментах, рождающих своими заиканиями космос? Не так нас учил Создатель! Все мироздание зиждется на вполне определенных законах, в которых даже вероятности занимают свое исчислимое место. Я уверен, что случай просто немыслим в таком стройной системе мироздания! - Ричард обвел взглядом присутствующих и удовлетворенно откинулся на спинку стула.

- Смею вас заверить, сэр, что процесс творчества, и уж тем более гармонии, никакого отношения к порядку и расчетам не имеет. Искусство - процесс случайный, и зачастую стохастический. - Алессандро, видимо, задели за живое слишком прямолинейные высказывания Ричарда Десмонда. - Я, как может и не самый лучший поэт в Республике, могу вам сообщить, что наиболее удачные произведения выходили из-под пера моих коллег по цеху совершенно случайно! Творчество невозможно спрогнозировать, рассчитать, и затем твердой рукой написать готовый шедевр! Те же убогие вирши, которые печатают en masse алгоритмические поэты для увеселения черни, составляются простым перебором рифм в уже готовых словосочетаниях. Это не искусство, а обычная фабрика дешевых сувениров по эргу за штуку!

- То есть вы вообще отрицаете то, что гармония может быть упорядоченной? Что вы тогда скажете о математических структурах, которые мы исследуем в их первозданном виде? Что может быть красивее и проще, чем эта изящность расчетов? - Ричард заинтересовался таким подходом поэта к творчеству.

- Сэр Ричард, это не наша красота, и не наша гармония. Математика - удел механизмов. Для людей неуместно такое синтетическое и мертвое искусство. Гармония творчества как раз и заключаются в элементе непредсказуемости. А как вы рационально измерите количество эмоций, отмеренных для того или иного произведения? Это же просто невозможно!

Снова пришел трактирщик, но теперь уже с кофе. Он убрал пустые блюда и смел со стола крошки. Друзья не переставали восхищаться такой натуральностью происходящего. Да, в столичных автокафе все было по-другому, совсем по-другому.

- Милсдарь Франц! Ну хоть вы, как лекарь и ученый человек, скажите своему другу-поэту об упорядоченной форме наших тел! - сэр Ричард обратился к коллеге-энтропику.

- Почему же она упорядочена? Отнюдь. Вы были когда-либо в прозекторской? Так вот, на основании всех тех вскрытий, которые я когда-либо производил на своем веку, смею вас заверить: все люди разные, - Франц и Алессандро расхохотались.

- Что за комедия! Я же серьезно вас спрашиваю!

- Понимаете, упорядоченность в живом существе скорее редкость, чем система. Нормальный среднестатистический организм скорее характеризуется рядом отклонений, чем "упорядоченностью". Например, вы или ваши знакомые обязательно будут чем-то разниться. У вас, к примеру, может быть дисфункции некоторых органов, у ваших знакомых - облысение или камни в почках, даже у самого здорового в мире человека может быть какое-то отклонение, да хоть болезнь зубов!

- Франц, я имел ввиду упорядоченность на уровне малейших клеток и даже атомосов! В этом микромире царит математически выверенная гармония, и если построить архивную алгоритмическую машину достаточной мощности, то можно на основании данных, полученных с моего атомоскана скалькулировать живое существо, да хотя бы и человека! Что вы на это скажете, сударь?

- Погодите, милейший, - ведь атомосы и их наличие в строении живых существ пока не доказано! Исследования гармоников в области биологии наглядно показывают наличие витализующей субстанции, вдыхающей жизнь в любое существо! - Франц растерялся от таких заявлений сэра Ричарда, посягающих на проверенные и широко известные в среде лекарей факты. - Я даже не знаю, что и сказать - наличие атомосов и их роль в живой клетке нужно сперва доказать!

- Я этим и занимался почти в течение прошедшего полугода! Первым, на что я нацелил атомоскан, было живое существо - обыкновенная прудовая amoeba. И что же я увидел? Все, повторюсь, абсолютно все витализующие субстанции, как вы называете эти внутриклеточные образования, состояли из атомосов! Я достаточно много посвятил изучению простейшей биологии и могу твердо заверить вас, Франц, - в живых существах нет никаких витализующих элементов протожизни, о коих постоянно твердят гармоники.

- Позвольте, сударь, ежели все обстоит так, как вы сказали, выходит, что мы - обычные механизмы, пусть даже составлены из винтиков, которые не увидеть обычным глазом? - несмотря на поэтический склад ума Алессандро первым понял, куда клонит инженер.

- Именно. Как и другие живые существа. Жизнь - всего лишь сложный механизм самосознания нашего бытия. - сэр Ричард торжествовал. Все наши чувства, желания, интеллект, произведения искусства получаются благодаря взаимодействию мириад атомосов, и ничего боле! Никаких витализующих духов, оставшихся от Создателя, как это утверждают гармоники - одно математически выверенное взаимодействие мельчайших частиц! Наш мозг - всего лишь достаточно сложная машина, способная тонко чувствовать и познавать окружающий мир.

- Если это действительно так, то это просто ужасно, - поэт задумался и выглядел совершенно обескураженным. - Для души не остается места нигде. Вы, сударь, своим открытием закрыли навсегда душу и чудеса Создателя! Вот что вы сделали!

- Погодите, Алессандро, столь смелые заявления сэра Ричарда Десмонда необходимо сперва доказать - холодно произнес Франц. Лекарю в высшей степени не нравились идеи инженера, и он считал их абсурдом - тонкой игрой логики, основывающейся на призрачной работе сложных механизмов, в которой не исключены ошибки. Живые существа, столь различные и прекрасные в своем разнообразии, любовь, искусство, вера - все перечеркивалось крошечными точками на механографе атомоскана. Создатель и его пришествие тоже нивелировалось! За минуты рушилось прочное здание, в котором жили сотни правильных теорий, а взамен Ричард предлагал горстку атомосов? Сделка явно невыгодная.

- Все это можно проверить с помощью моего домашнего атомоскана, на острове - я уверен, что Хранители не дадут нам ни на минуту построенный недавно в полисе. - Ричард готов был прямо сейчас совершить с друзьями перелет на остров для того, чтобы доказать им свою правоту!

- Нет, друг мой, нужно создать консилиум проблем витализующих элементов, собрать всех представителей от Гильдии Лекарей, представителей Конструктария и видных философов-гармоников. Как мы их не любим, но именно они лучшие философы на планете. Затем будет череда долгих экспериментов, доказательства, симпозиумы, заседания гильдий, кланов, совета энтропиков, Совета Десяти - все это затянется не на один год, такие революционные идеи нужно сперва проверить. - Франц задумался. - Но в целом, друг мой, я не могу поверить в то, что все наши чувства и разум имеют под собой столь простую основу.

- Тогда я получаюсь не лучше тех автопоэтов, переставляющих рифмы? Просто я делаю это лучше? - Алессандро был обескуражен.

- Я думаю, в этом есть доля истины. Красота вашего поэтического искусства зависит от степени сложности машины, его производящего. - сэр Ричард спокойно допил кофе и начал раскуривать сигару. - Да, уважаемые, вы так и не сказали, где мне можно найти торговцев, чтобы пополнить свою кунсткамеру?

- В конце рынка есть ряд лотков с желтыми полосами - они продают всякие "биологические редкости", это как раз то, что вам нужно - сказал машинально Франц, обдумывая заявления Ричарда Десмонда.

Трактирщик принес счет - почти пятьдесят эргов! На молчаливый вопрос Ричарда Франц ответил:

- За старину нужно платить, друг мой. В автокафе, естественно, мы бы могли потратить значительно меньше.

Рассчитавшись, и оставив трактирщику чаевые, компания вышла на улицу. Алхимический рынок прямо-таки кипел жизнью - везде сновали люди, ездили автоматы и неторопливо ходили приказчики. Попрощавшись с друзьями, Ричард направился вглубь рынка, где разглядел несколько желтых полос - его кунсткамера ждала пополнения.

Глава 4

Две недели постоянной работы не прошли даром - Оскар изредка проваливался в бессознательно-сонное состояние. С тех пор, как его и других Хранителей-бис мобилизовали на строительство, он помнил только какие-то фрагменты: лица своих братьев, мешанину шестерней на телескопических приводах главного цилиндра установки атомоскана, взволнованные черты Старейшего и монотонный голос инженера, руководившего работами. Наконец устройство вакуумного узла было собрано, и Хранителей-бис отпустили отдохнуть на несколько дней.

Отдых пошел на пользу Оскару - порядок мыслей восстановился, исчезло то напряженное состояние, граничащее со сладкой сонной истомой, после которой он мог запросто провалиться в дрему. Заодно он вспомнил об одном важном деле, которое не завершил перед мобилизацией. Ему следовало доложить Верховному Хранителю о успехах конструкторов из Хаансбурга.

Он собрался и завел до отказа капсулу - ездить сегодня придется много: в Архив, чтобы взять все необходимые документы, затем координатору узла, и, наконец, - к Старейшему. Молодой Хранитель был очень рад, что сможет впервые сообщить о найденном достижении механиков из Хаансбурга. Тем более, что раньше Оскар не мог похвастаться какими-либо наблюдениями - во вверенном ему узле бывали одни сбои и поломки - ничего особенного.

Считав персональную стробо-нашивку у входа в помещение машинного зала, он услышал, что его окликнул архивный работник. Оскар направил капсулу к нему.

- Хранитель-бис XXXII Оскар Штольц? - спросил он, сверяясь с учетным циферблатом. - Да, почтенный. - Вас хочет видеть Старейший. Проследуйте немедленно к нему в кабинет.

Оскар кивнул и направился в центр машинного зала - именно там находился Верховный Хранитель Машины. Странно, но возле его канцелярии уже толпилось с десяток Хранителей-бис. Все они чего-то ждали. Оскар узнал многих знакомых, которых тоже мобилизовали на постройку атомоскана и вакуумного узла - почти все они были здесь!

Спустя некоторое время Хранитель пригласил всех внутрь. Всем им пришлось гуськом спускаться через его кабинет вниз в конференц-зал, куда обычно не пускали посторонних и проводили совещания особой важности. Оскар ранее не был тут, но координатор часто упоминал об этом месте.

Наконец, все собрались и разместились плотными рядами в достаточно тесном для такого количества людей овальном зале.

Старейший вышел на небольшой помост и стал так, чтобы его могли видеть все присутствующие.

- Дети мои! Мы с вами завершили работу, важность и значение которой мы может сегодня и не осмыслим. Но для того, чтобы наши усилия прошли не впустую, необходимо свято сберечь наш секрет. Завтра с инспекцией аналитического узла Машины приходит делегация Гармоника-prime в лице клерика ?17/2 Ивэн. Это чисто формальная процедура - гармоники хотят убедиться, что все работы над калькулятором солнечного коллектора идут по плану. Эти работы уже выполнены другой группой Хранителей и нам нечего об этом беспокоиться. Однако нужно скрыть постройку атомоскана и вакуумного узла! Если гармоники узнают о том, что мы хотим запустить один из своих механизмов на орбиту, они могут приостановить запуск, а то и вовсе отменить его! Мы не можем так рисковать проделанной работой! Гармоники не должны узнать ничего о нашем строительстве!, - Старейший покраснел, закашлялся, кто-то из собравшихся привез ему воды, после чего он продолжил.

- Так вот, во имя нашего духовного единства, я хочу вас попросить, дети мои - никому ни слова о нашем секрете! Может быть, что Ивэн, или кто-то из ее когорты захочет узнать о назначении недавно построенного узла - наша версия такова: это алгоритмический аппарат нового типа, предназначенный для моделирования вероятностного эффекта от запуска солнечного концентратора. Установка атомоскана похожа на сложную вычислительную машину, а на табло механографа мы выведем кривые, рассчитанные нашими статистиками. Разбираться детально никто не будет - у гармоников нет своих квалифицированных механиков, за этим все они приходят к нам! - в зале раздался веселый смех.

- Итак, дети мои, не подведите, прошу еще раз! Будьте верны духу энтропиков, и, возможно, самые талантливые из вас ими скоро станут!

Одобрительный шум собрания давал понять, что Хранители не собираются посвящать гармоников в свои планы.

Когда все разошлись, Оскар попросил встречи со Старейшим. Он решил объяснить ему все сейчас, пока есть возможность.

*****

Сполохи цветных полос начали складываться в хорошо различимые слова и рисунки, вращающиеся вокруг Ричарда, и рассыпающиеся на мириады цветных искр, как только инженер вынимал ключ энтропиков из штуковины, которую он обменял накануне у антиквара.

Дивный механизм стоял в центре затемненного помещения одного из амфитеатров полиса, любезно выделенном сэру Ричарду верховным Хранителем. Как уже выяснил инженер, он представлял собой световой дневник, открывающийся только при наличии ключа энтропиков. Без него это была не более чем занятная игрушка, вот почему Готтлиб Шварц не мог догадаться о назначении странного устройства.

Читая записи одного из древних братьев культа, сэр Ричард никак не мог понять, зачем нужно было так зашифровывать ординарный изобретательский дневник! Автор дневника - некто Антиох Макропулос, живший двести лет назад, мог не только хранить в этой световой шкатулке свои труды, но и пополнять ее заметками, которые он делал достаточно регулярно. Однако из-за древности механизма иногда слова рассыпались на миллионы солнечных зайчиков, и прочитать заметки было невозможно.

Завесив шторы и подключив оптический концентратор к механизму, инженер снова погрузился в ансамбль искр - ему открывался мир человека, жившего довольно давно. Но, что интересно, на большинство волновавших его вопросов, Ричард и сейчас не мог ответить. Вчитываясь в световые знаки, он пытался понять, чего же хотел добиться экспериментами и размышлениями древний энтропик.

Фрагменты дневника Антиоха Макропулоса:

'... зачем это было задумано Всевышним, мне абсолютно непонятно. Я мыслю, что проще было бы, если каждому случайному событию предшествовал определенный порядок первопричин, каждая из которых, в свою очередь, тоже чем-то вызвана. Тогда можно было бы, при достаточном объеме знаний заранее предсказывать результаты того или иного события. Или же, имея достаточную сноровку, даже влиять на него!

Например, два монарха А и В затеяли между собой войну. И, скажем, на поли брани, равноудаленном от обеих поместий, проходит решающая битва между армиями. Однако один из тайных агентов короля А знает о неприятельской армии сведения, способные переломить ход этой войны в пользу своего монарха. На поле брани с депешей отправляется гонец. Какие с ним могут произойти случайности по дороге? Худший исход его миссии состоит в том, что пакет вовремя не доставлен, или не доставлен вообще. Лучший - доставка депеши как можно быстрее.

Пусть дорога гонца проходит сперва через лес, затем через равнины и короткую переправу через реку. Возможно, что неприятности подстерегают гонца в лесу (засада разбойников) и на переправе (можно утонуть).

Однако перед отправкой гонца монарх, зная особенности его пути, дает ему надежную дружину для путешествия в лесу и выбирает в качестве посыльного умелого пловца. Тогда можно свести к минимуму вероятность провала предприятия.

Если же собрать все эти факты воедино и сопоставить их гипотезам о том, что может случиться, я получу варианты всех возможных событий, которые могут случиться с гонцом! И, выбрав более подходящий вариант, постараться создать условия для его осуществления!...'

Далее шел бессвязный набор световых полос - вероятно, часть шпеньков в барабанах памяти съела коррозия, и без скрупулезного исследования внутренности машины о связном прочтении всего текста нечего было и думать.

Ричард читал дальше:

'...но для этого нужно взвесить все варианты. Тогда я не буду терять времени, и построю комбинатор случайных событий - калькуляторную машину, перебирающую все возможные решения 'случайных' событий - пусть их будет даже очень много!'

После этого не вполне понятного текста сэр Десмонд увидел наброски чертежей, являющие собой очень странный и сложный механизм - что-то наподобие архивных вычислителей, только с постоянно повторяющимися узлами записи и чтения информации с маленьких табличек с пятнами сажи, играющими, видимо, роль единиц информации.

Инженер был очень заинтересован - он до сих пор не мог понять, зачем энтропику прошлого нужно было создавать устройство, просто перебирающее все возможные варианты одного-единственного события? Был ли в этом какой-то смысл, кроме простого накопления фактов, кои любой писарь может написать и без составления столь сложной механики?

Или же Антиох хотел сконструировать модель частички бытия? Заставить работать своеобразный 'черный ящик' случайностей на себя, заранее предугадав развитие наиболее сильного сценария событий? То, что читал сейчас Ричард, практически никак не соотносилось с успешно функционирующей на протяжении двухсот лет вероятностной инженерией, благодаря которой Республиканцы выиграли не одну войну.

Козырь технологий Совета Десяти и поколения Архимехаников - генераторы вероятностей - наводили ужас на врагов. Как они работали, Ричард не знал - чтобы стать в-конструктором, как себя называли приближенные Вероятностного Архитектора, нужно было с десяток лет учиться в закрытом заведении самого Архитектора - из соображения секретности эти знания широко не распространялись.

Заинтригованный записками Макропулоса, инженер прокрутил механизм до следующего устойчивого участка текста:

'...боле сложным, нежели я предполагал. Все эти допущения требуют существенного усложнения алгоритмов. Я и не предполагал, что отображение в машине моего примера с гонцом задействует столько вычислительных блоков! Но зато результаты впечатляют - о существовании многих вариантов я и не предполагал! Завтра же я пойду на прием к королю!'

Последние фрагменты дневника что-то напомнили Ричарду. Ну да, конечно! Как он мог перепутать! Записки Антиоха являли собой вольный пересказ детской истории о короле и его лейб-счетчике, задумавшем исчислить все события во вселенной! Но зачем нужно было Антиоху проделывать столь бессмысленные исследования? И был ли сам Антиох? Или же это чья-то шутка? Ричард был основательно сбит с толку. Зачем при этом так надежно охранять сказочку ключом энтропиков? Он почувствовал, что в современной интерпретации старой сказки таится что-то другое, тщательно скрытое от посторонних глаз!

Решив докопаться до истины, инженер взял инструменты и приступил к детальному изучению чудо-лампы. На удивление, хитроумный механизм внутри не содержал сложных деталей - почти весь его объем занимали барабаны с памятью и какие-то маленькие черные переключатели, находящиеся прямо на их поверхности. Отсоединив один из них, Ричард сразу же понял, с чем имеет дело - лампа была шифровальным сейфом для информации! Черные переключатели преобразовали изначально записанные на барабанах тексты в сказочку о лейб-счетчике, а истинное содержание машины можно узнать, переставив их в определенном порядке. Но вот только как? Вряд ли это будет просто - наверняка создатель механизма позаботился о защите информации, придумав сложную комбинацию переключателей - своеобразный шифр, не зная которого можно не надеяться на прочтение хранящегося в барабанах текста.

Вдруг у Ричарда появилась идея, которую он решил немедленно проверить. Для этого надо было хорошо осветить барабанный механизм, осмотрев его мультископом. На барабанах были специальные шпеньки, крепившие черные переключатели. Механики двухсотлетней давности покрывали все металлические части счетных машин прозрачным лаком, чтобы избежать их окисления. И если это так, то от первоначального расположения переключателей во время записи шифра, на шпеньках должны были остаться царапины! За двести лет металл под ними должен был помутнеть, а это и надеялся найти Ричард. Пересмотрев с десяток шпеньков, инженер увидел первый с маленьким вытянутым пятнышком - его предположения полностью подтвердились! Воодушевленный успехом, Ричард продолжил поиски, маркируя краской уже найденные шпеньки. Их было много, и осмотр затянулся на два часа, но, в конце концов, Ричард нашел все необходимое количество установочных шпеньков - их было 48, по числу черных переключателей.

Осталось перемонтировать схему, смонтировав переключатели на найденных шпеньках. Ричард сделал это на удивление быстро. Хоть он уже изрядно проголодался, любопытство не отпускало его от машины - он во что бы то ни стало решил узнать, что нужно было так серьезно скрывать под видом детской сказки!

Вот, наконец, чудо-лампа заведена, и начала вращаться под мерный шелест шестерней! Лучи света, сплетаясь в который раз, начали складываться в полоски, похожие на стробо-нашивки, после чего пошел связный текст без пропусков.

***

Хронология эксперимента 'Кувырок' Начат: 15 февраля 1310 года

Состав группы:

Координатор эксперимента - лекарь Эйзен Шварц Лейб-механик - Велорий Опус Ассистирующий лекарь - Эктон Фрауфельд.

Экспериментальная установка представляет собой полый куб размерами 10х10х4 метра, внутри которого оборудованы места для сидения пациентов, отдельно отгорожено место для удовлетворения естественных нужд. Снаружи располагаются обслуживающие механизмы и синхронизаторы. Куб подключен к архивной машине, связанной с полисом - таковы были инструкции, полученные мной накануне начала работ по конструировании экспериментального комплекса.

Задание на первую фазу эксперимента - наблюдение за пациентами, находящимися внутри куба в течение одной недели на разных режимах работы синхроустановок.

Пациенты доставлены из местного приюта для умалишенных. Список пациентов:

? 23/8 - мужчина, возраст 42 года, многочисленные повреждения головного мозга, ? 24/5 - мужчина, возраст 24 года, потеря памяти, ? 25/15 - женщина, возраст 32 года, жалуется на постоянные 'голоса', звучащие в ее голове и принуждающие к разным действиям.

Кроме того, на эксперимент дали согласие двое добровольцев: советчик гильдии Лекарей Антуан де Солле, страдающий, по его словам, недугом раздвоения личности, и Клаус Митра, бывший чиновник канцелярии Архива.

17 февраля - первая фаза исследований

По начальному алгоритму синхроустановки начали работать в два часа ночи, когда все пациенты спали, и выключились в половину седьмого, общий хронометраж воздействия - четыре с половиной часа. Никакой реакции со стороны испытуемых не последовало, кроме ? 24/5 - он несколько раз в течении ночи кричал, как обычно было, если ему снился кошмар. Подняв историю болезни пациента, было установлено, что ? 24/5 и ранее достаточно регулярно страдал ночными кошмарами.

В целом состояние людей, находящихся в установке, удовлетворительное. Физиологических отклонений не наблюдалось, все пациенты проявляют достаточно бурную социальную активность - ходят, разговаривают друг с другом, часто жестикулируя. Темы общения сводятся к житейским воспоминаниям.

18 февраля

Общее время работы синхроустановок ночью - пять часов. Сон у пациентов спокойный, даже ? 24/5 не проявлял никакого беспокойства. Могу отметить слабый аппетит при достаточно высокой физической активности. Сегодня начал работу физиологический калькулятор-самописец, фиксирующий все данные экспериментуемых: кровяное давление, сердцебиение, содержание углекислоты в выдыхаемом воздухе, температуру тела и многие другие показатели.

19 февраля

Сегодня до начала работы синхроустановок пациенты проявили неожиданную активность. Было странно видеть, как они все одновременно проснулись, и начали ощупывать стены куба, почему-то пятясь назад, как это делают ракообразные. Подойдя к смотровым перископам я увидел, что глаза у них открыты, но искры разума в них не было! Посовещавшись с Фрауфельдом, мы решили, что это может быть один из приступов лунатизма, случающийся со слабоумными. Непонятно, почему он произошел у всех пациентов сразу, не исключая и двоих здоровых - лекаря и чиновника.

Синхроустановки работали нормально в течение трех часов. Все это время пациенты спокойно спали.

Утром мы обратили особое внимание на телеметрические данные от калькулятора. Как я и думал, никаких отклонений не было обнаружено! Все пациенты общались друг с другом больше прежнего, обсуждая свои сны, увиденные сегодня ночью. Мы решили вмешаться, попросив всех присутствующих записать на бумаге то, что им приснилось для последующего детального исследования. Остаток дня прошел в бурном обсуждении снов и написании развернутых рассказов о них. Антуан предложил нам тоже поучаствовать в этом занятии, в итоге вышло достаточно занятно - сны у испытуемых зачастую были продолжениями друг друга, протекавшими одновременно. Все выглядело так, как будто бы сначала был взят один большой сон, разбит на несколько фрагментов, которые затем привиделись каждому из пациентов одновременно.

Сами по себе видения были бессмысленны, но когда я и Фрауфельд собрали все описания воедино, получили стройную картину видения с внутренней логикой, если можно так сказать относительно сновидений.

Более того, мне и Велорию тоже помнятся небольшие фрагменты из основной канвы 'общего сна' в виде каких-то туманных образов, накладывающихся на основное сновидение. Даже и не знаю, в какую область науки о душе и сознании можно отнести этот феномен. Не исключено, что мы столкнулись с очередным эффектом работы синхронизующего механизма, принцип функционирования которого до сих пор неясен.

Велорий и Фрауфельд в этом уверены, и предложили во время работы машин находиться как можно дальше, сетуя на обязательства не покидать лабораторию во время проведения эксперимента. Я запросил полис о включении дистанционных механизмов слежения, тогда мы сможем выйти из здания, полностью обезопасив себя.

20 февраля

К сожалению, в дистанционном слежении нам было отказано. Клерики полиса не могут в этом вопросе полагаться на телеметрию - в случае любых аварийных ситуаций или странного поведения пациентов я или Велорий обязаны тут же вмешаться и перевести синхронизаторы на ручной режим.

Ночью агрегаты не были включены ни разу. Я запросил полис - оказывается, так и задумывалось, никаких отклонений от программы эксперимента нет.

Утром пациенты зачем-то выбрали себе главного - им стал ? 24/5, называющий себя Кубиком. Да, я забыл зафиксировать: ? 25/15 и ? 23/8 тоже придумали себе прозвища: Окс и Никандр.

После группового сновидения у пациентов сложились доверительно-близкие отношения друг с другом, и они, разбившись по парам, начали обсуждать события сегодняшней ночи. Надо сказать, для них она выдалась неспокойной - всем приснились вариации одного и того же кошмара - собственной мучительной смерти. Окс говорил, что ее сожгли заживо представители культа псоглавцев, Митра провалился в ловушку с острыми кольями на дне, спрятанную в лесу, где он бродил, На Кубика обрушились стены и потолок собственного жилья, а Никандр провел ночь в мучениях, умирая от неизвестной болезни.

Самое интересное, что одному Антуану де Солле не приснилось ничего подобного. По его словам, ночь выдалась беспокойная, но что именно было причиной, он не знает. В общем, все участники эксперимента чувствовали себя нехорошо...

***

На этом Ричарду пришлось отложить дальнейшее чтение лампы - в его дверь кто-то настойчиво стучал.

*****

Клерик Ивэн оказалась совсем не такой, как представлял себе Оскар. Это была молодая девушка в традиционном для гармоников длинном зеленом платье, которое, тем не менее, не скрадывало фигуру, а, скорее наоборот - подчеркивало ее красоту. Оскар скорее ожидал увидеть 'сухаря' средних лет весьма скромной наружности, чем столь яркую особу.

Она держалась гордо, независимо, и, как показалось Оскару, даже с вызовом. Словно хотела показать всем окружающим, что дело пустяковое, а они не стоят ее времени и внимания. С клериком в полис приехали писцы и несколько свидетелей - гармоники очень серьезно подходили к проблеме надежности полученной информации, и с этой целью проверяли всех и вся.

Комиссию проводили в центральный зал, где их встретил Хранитель. Он взял на себя роль гида, и считал своей обязанностью сперва ознакомить гостей с внутренним устройством полиса и показать часть машинных залов.

Однако гармоники не спешили разбредаться - Ивэн недвусмысленно сообщила Хранителю, что комиссия желала бы в первую очередь осмотреть калькулятор солнечного коллектора, так как эта работа не терпит отлагательств и по завершению ей необходимо сообщить результаты своего осмотра самому Гармонику-prime.

Все присутствующие направились в Машинный зал, где и находилась установка. Огромный счетный блок хранители поместили в герметичную капсулу, оставив люки для его настройки. Вокруг калькулятора еще не успели разобрать строительные леса, на которых деловито работали малые автоматы, что-то подкручивая.

Комиссия потребовала детального осмотра машины. Энтропикам, среди которых был Оскар, пришлось открыть основной отсек с алгоритмическим узлом, в который Ивэн легко проскользнула, исчезнув в латунном нутре калькулятора.

Молодому хранителю не было понятно, что именно она ищет в этом достаточно сложном механизме? Вряд ли Ивэн разбиралась в точных механизмах, и без специальной схемы расположения счетных барабанов, точно не могла судить о работоспособности устройства. Оскару показалось, что комиссия пришла не за проверкой калькулятора - ее интересовало что-то другое.

Старейший стоял поодаль, не скрывая удивления - видимо, ему тоже было невдомек, что собралась делать Ивэн внутри сложной машины. Он даже двинулся к калькулятору, намереваясь спросить - не нужна ли помощь Ивэн, как она показалась в проеме герметичной двери отсека.

По ее словам, осмотр счетной машины прошел удовлетворительно, и конклав Гармоников уверен в компетентности Хранителей. Ивэн поблагодарила всех присутствующих за помощь. Перед уходом она попросила Старейшего как можно быстрее отправить калькулятор Архимеханику - там уже был закончен орбитальный узел солнечного коллектора, и его запуск планировался уже на следующую неделю. После этого комиссия выполнила все необходимые формальные процедуры и отбыла из полиса.

Все вздохнули с облегчением - об атомоскане не было произнесено ни слова. Старейший по-прежнему не мог понять, зачем Ивэн нужно было осматривать сложнейший механизм, в котором она, по сути дела, ничего не понимала. После долгих раздумий он списал все происшедшее на формализм и бюрократию гармоников.

Глава 5

- Надеюсь, я не помешал вам, друг мой? Насколько помню, мы договаривались встретиться сегодня в пять, - крутясь на пороге, Франц Альдер никак не мог расстегнуть тяжелые ботинки.

За исследованиями дневника Ричард совсем забыл о назначенной лекарю встрече.

- Ах да, я столкнулся с очень интересной вещью... - Инженер вдруг обратил внимание на нелепый костюм гостя - он был одет по-зимнему тепло, хотя на улице еще не было и признаков снега. - Что-то вы не по погоде тепло одеты!

- Знаете, сегодня пришлось померзнуть несмотря на термобахилы - я целый день провел в хранилище под Биологическим Садом. Там случилась авария - разгерметизация части экспонатов, поэтому мне пришлось поработать с охладителями...

- Я думаю, от горячего чаю вы не откажетесь?

- Нисколько, буду премного благодарен! Так вот - несмотря на термокостюм, остатки которого вы на мне изволите наблюдать, я не на шутку продрог в хранилищах...

- Странно, Франц, вы же лекарь, почему именно вас позвали на сугубо инженерную работу?

- Видите ли, есть ряд тонкостей, которые я при всем своем желании сообщить не могу, дело в том, что сведения о части наших экспонатов, как бы сказать... не должны выходить за пределы Гильдии. И привлечение механиков со стороны никак не входило в наши планы, понимаете? Приходится большую часть оборудования обслуживать самому. Ах да, спасибо, - Франц осторожно взял двумя руками большую чашку с чаем, как будто принимал настоящее сокровище.

- Понимаю, понимаю - Ричард улыбнулся -inner sanctum! У нас, механиков, тоже есть свои секреты. Но вообще я думал, что у лекарей нет никаких особых тайн, похоже я заблуждался!

- Тут скорее не тайны, а некая... знаете ли... профессиональная этика. Специальные сведения и эксперименты, которые могут быть поняты превратно неспециалистами, - видно было, что Франц не хочет дальше углубляться в обсуждение вопроса о том, что именно он ремонтировал в подземельях Биологического Сада, и почему произошла авария.

- А вот я наверняка наткнулся на сведения подобного рода! Франц, хочу вам рассказать об одном маленьком открытии, которое в прямом смысле этого слова, сегодня свалилось мне на голову! - Ричард повернул ключ энтропиков в лампе, вызвав вращающийся ворох слов. - Вот, полюбуйтесь!

Читая, Франц даже забыл о чае. Он был заинтересован, встревожен и чрезвычайно сконцентрирован одновременно! После нескольких минут чтения он медленно произнес:

- Вот что я скажу вам, Ричард, - скорее всего это чья-то глупая шутка. Синхрошлемы впервые появились в лечебной практике в конце 15 века, а изготовлены впервые Требониусом Хрустом в 1430 году. Поэтому в 1310 году они просто не могли существовать! Да и я не припомню записей о подобных исследованиях с использованием синхронизующих машин...

- Да, но тогда зачем было шифровать дневник? Я потратил целый день на его переделку, чтобы докопаться до текущего текста! Сперва лампа выдавала обычную сказочку! - Ричард явно был в недоумении - выходит, что его еще раз обманули?

- Дневник был зашифрован? Вы в этом уверены? - Франц вдруг насторожился.

- Конечно! Я же говорю - пришлось переставлять переключающие метки на барабанах памяти! Шифр удалось взломать только благодаря особенностям конструкции лампы! Причем сделай я это раньше лет на сто, мой подход бы провалился! - Ричард вкратце рассказал лекарю о своем оригинальном методе расшифровки, при этом он решил подкрепить слова делом - лампа была снова вскрыта и лекарь мог воочию видеть весь сложный памятный механизм. Франц взял лежащий рядом мультископ и зарылся с головой в нутро лампы. Через несколько минут он неуверенно произнес:

- Ричард, а вы уверены в правильности своего подхода? Насколько я вижу, переключатели читающих элементов можно было соединить и по-другому...

- Ну конечно, это же первоначальный вариант для отвода глаз - сказочка! Я переставил все ключи - и на их старом месте тоже остались царапины.

Действительно, в мультископ лекарю были видны мелкие насечки на латунных рычажках - именно там стояли раньше черные переключатели.

- Мда, все верно... К своему стыду я усомнился - настолько невероятны было то, что сокрыто в этом дневнике... Ричард, друг мой - взгляните, что бы это могло быть?

Франц вдруг замер на мгновение - в окуляре мультископа на внутренней стороне замка он разглядел миниатюрную гравировку, изображающую стилизованного жука и номер #55671.

- Какая находка! Я уверен, что это клеймо мастера-энтропика, изготовившего этот аппарат! Если обратиться к главам культа, то мы сможем узнать больше о его хозяине!

Для того, чтобы хорошо рассмотреть гравировку, инженер подключил мультископ к оптическому проектору и вывел получившееся изображение на потолок.

Лекарь не ошибся - по унифицированному клейму можно было достаточно быстро найти мастера. Франц решил не откладывать дело в долгий ящик и сегодня же проверить номер в картотеке культа, тем более, что он намеревался идти туда после визита к Ричарду.

Срисовав эмблему, Франц и Ричард вышли на небольшой балкон, где собирались раскурить сигары. На улице шел дождь, из открытого окна приятно пахло свежестью и влагой.

- Кстати, Франц, а как себя чувствует почтенный Геометр? Что-то в последнее время о нем нет никаких известий.

- До сих пор не могу понять, почему он находится у нас. Геометр абсолютно здоров, скорее его обморок связан с хорошо скрытым и редко проявляющимся недугом. Я недавно перевел почтенного энтропика на домашнее обеспечение - его присутствие в клинике уже не обязательно.

Ричард на минуту вспомнил, как падал Геометр на заседании совета, его безжизненную латунную маску, внезапно застывшую в полной недвижимости, - инженер не мог поверить, что с великим энтропиком все хорошо, напротив, такие резкие перемены означали серьезный недуг. Неужели выздоровление прошло так быстро?

- Все же мне кажется в высшей степени странным все произошедшее во время совета... Вы знаете, Франц, я не могу объяснить вам, но в тот момент мне показалось, что наш почтенный энтропик уже навсегда покинул мир живых...

- Друг мой, как только я добежал до тела, я был сильно удивлен - оно было полностью здоровым! Как будто кто-то на минуту выключил в Касторе луч разума, и включил его только после надевания синхрошлема! Это просто удивительно! Впоследствии я много раз экспериментировал, переводя шлем на разные режимы работы, иногда даже совсем снимая его! Но ничего не изменилось - Геометр ни разу не проваливался в бессознательное состояние! Пусть я не самый лучший лекарь в Механиции, но даже мои коллеги , среди которых есть члены совета гильдии, тоже не могут найти никаких отклонений в состоянии почтенного энтропика! Я скажу вам по секрету: мы установили под его маской самописец, отмечающий работу сознания, и если будет рецидив, то с его помощью можно будет сказать наверняка, какая болезнь терзает почтенного.

- Замечательный шаг! Я думаю, что рано или поздно мы поставим Геометра на ноги! - Ричард был рад изобретательности и остроте ума лекарей. Хоть речь и шла о важной особе, и в случае обычного простолюдина такие меры, скорее всего бы никто не предпринял, его восхищала взаимовыручка энтропиков. С тех пор, как он стал одним из их братства, ему открывались новые знакомства и возможности, пренебрегать которыми было бы по меньшей мере неблагоразумно.

- Ричард, давайте же вернемся к тому, зачем я к вам пришел, - инженер совсем забыл, что Франц интересовался частью механики, отвечающей за вероятности и их использование в механизмах. Зачем лекарю это было надо - сэр Десмонд не уточнял, но было видно, что Франц не желает спрашивать о подобных вещах ни коллег по цеху, ни, тем более, энтропиков-механиков.

- Давайте сперва определимся, что конкретно мне нужно будет объяснить - разделов в науке о механических вероятностях много, и я не смогу даже бегло рассказать обо всем.

- Мой друг, меня в первую очередь интересуют теория самоорганизации и последующего равновесия механических автоматов. Желательно на примерах уже существующих моделей часовщиков. Есть ли условия, при которых их самостоятельная сборка нарушается, и возникают стабильные формы с отклонениями в конструкции?

- К сожалению, дефектов не так много, чтобы заводить по ним статистику. В большинстве, они подчиняются законам больших чисел - в любом производстве an masse случаются недоработки, и это неудивительно. Изменить ход сборки автомата достаточно трудно, а отклонения обычно плачевно сказываются на его работе. И все же, я догадываюсь, к чему вы клоните, Франц, - ведут ли себя автоматы иногда, как живые существа, я угадал?

- Вы необыкновенно прозорливы, милсдарь! Этот вопрос меня и интересовал, но я боялся, что буду превратно понят! Теперь же вижу, что попал по адресу!

- Вынужден вас огорчить - случай пока не предоставляет возможности наблюдать за частым рождением механических гомункулусов. Однако на моей памяти был один случай сборки автомата с нестандартной конструкцией. Вы не слышали о "короле крыс"? А ведь это и есть пример того, как энтропия оказывает созидательное воздействие на мир, вместо обычного разрушительного. Ричард уже докурил сигару и закрыл окно, чтобы разговору не мешал уличный шум.

- Нет, ничего такого не припомню, продолжайте! - Франц был явно заинтересован.

- Это было двадцать лет назад в Лондоне. Я тогда консультировал открывшийся завод по производству часовщиков-уборщиков. Среди них были такие дивные механизмы, способные путешествовать по сточным ямам и подземным каналам, уничтожая грызунов и очищая стоки от мусора. Большое количество "кротов", как их назвали механавты, работало под землей в то время. И вот однажды магистрат заметил, что на ремонт этих часовщиков в месяц тратятся непозволительно большие суммы. А в санитарную службу начали поступать жалобы о появлении крыс на улицах и в канализационном коллекторе города. Началась проверка, и через неделю префектурой было обнаружено большое логово крыс в одном из каналов прямо под Темзой. Там же найден один из работающих "кротов" и множество остальных, которые были попросту сломаны и частично разобраны. Логово уничтожили, уцелевшего "крота" разобрали.

И вот, самое интересное - расследование показало, что это был настоящий крысиный лидер, так как вместо уборки он начал собирать животных в стаи, попутно охотясь на своих собратьев! И все из-за дефекта алгоритмического блока! Конечно, "король" не создавал крысиную общину сознательно, он всего лишь издавал звуки, которые были восприняты грызунами как призыв следовать за собой. А так, как автомат был в грязных местах, до которых крысы падки, и защищал своих питомцев, попутно уничтожая таких же "кротов", то неудивительно, что вокруг него сформировалась полноценная стая.

Заметьте, Франц, что сознания или разума в этой машине было ни на грош. А со стороны случайные ее действия, а особенно, их последствия в целом, выглядят совершенно осмысленно. А вообще мне нравится ход ваших мыслей! Вы, право, начинаете думать как настоящий энтропик!

Франц не успел ответить - в дверь постучали, и пока Ричард ушел открывать, лекарь намерился раскурить еще одну сигару, но, увы, не успел этого сделать - из гостиной послышался шум и звуки борьбы.

- Что вы себе позволя... Сударь! Уберите же руки, наконец! - голос инженера звучал прерывисто.

В небольшом пространстве коридора стоял, возвышаясь над Ричардом, неизвестный Францу господин в черном сюртуке. Одной рукой, нелепой, но крепкой хваткой гость держал бедного инженера за горло так, что Ричард начал хрипеть, не в силах членораздельно говорить.

- Еще раз повторяю, Ричард Десмонд, наследный сэр и потомок ветви Десмондов, житель острова Британь, входящего в состав Европейской Республики, отныне вам запрещается проводить с кем бы то ни было, - каждое слово черного верзилы звучало, как приговор, - повторяю, с кем бы то ни было, еретические разговоры об отсутствии витализующих элементов в живых существах. В случае непослушания вам грозит заключение и смерть. Повторяю, заключение и смерть. - теперь незнакомец был больше похож на фигурку-автомат из механического цирка, настолько неестественно звучала в его устах заученная речь.

Франц, обескураженный увиденным, не мог найти в себе силы ничего сделать - первые его сумбурные мысли метались вокруг страхов: полиция, канцелярия гармоников, святые отцы! Сперва он подумал об ограблении, но едва заслышал речь гостя, то понял - это дело официальное и ему вмешиваться не стоит.

- В знак вашего понимания, подтвердите услышанное, - черный господин на секунду ослабил хватку, живительный кислород ворвался в легкие Ричарда, и все, что он смог выдавить из себя, было: Фра... Франц, чего же вы стоите! По... Гость медленно, как бы напоказ, ударил Ричарда слева в челюсть. Инженер сразу обмяк и начал падать, моментально подхваченный цепкими черными руками в перчатках. У Франца закружилась голова, и ноги стали ватными. Он по-прежнему не мог найти в себе силы что-либо сделать. Даже слово молвить оказалось ему не по силам!

- Еще раз повторяю, Ричард Десмонд, наследный сэр и потомок ветви Десмондов, житель острова Британь, входящего в состав Европейской Республики, отныне... Ричард, приподняв голову, нашел в себе силы произнести:

- Я... все понял. С кем имею честь говорить? Канцелярия? Гармонизаторы? Или...

Не успел инженер закончить, как черный гость бросил Ричарда, как куль с мукой, на пол, повернулся, и молча вышел, захлопнув за собою дверь.

Франц, побежал вслед за ним, - он надеялся хотя бы краем глаза увидеть экипаж, в котором приехал незнакомец. Выскочив в переулок, он сразу же нашел его глазами: верзила хоть выделялся из толпы, но успел уйти уже довольно далеко, и Франц испугался потерять его из виду. Остальное произошло за доли секунды: время вдруг сгустилось, лекарь увидел массивную тень парогазового экипажа, мелькнувшую на перекрестке, в тот же миг дико заверещал свисток, и в клубах пара он увидел знакомый долговязый силуэт, медленно, как во сне, падающий на спину. В воздухе отчетливо запахло кровью и остатками несгоревшего газа.

Лекарь рванулся вперед к упавшему - он лежал в луже и был, несомненно, мертв. Страшный удар пришелся на грудь и голову, разбив и смяв человека, как картонную игрушку. В кровавом месиве Франц вдруг заметил странные поблескивающие детали. В развороченной голове, среди сгустков крови и тканей мозга отчетливо виднелся сложный механизм. Кто-то из прохожих подбежал к Францу, крича:

- Лекаря, кто-нибудь, вызовите лекаря! Тут человек умирает! - Я и есть лекарь, - этот сударь мертв. Помогите мне оттащить с дороги, чтобы я смог провести все необходимые процедуры. Франц отвернул лацкан сюртука, демонстрируя прохожему стробо-нашивки Гильдии. Мне нужно засвидетельствовать происшедшее, но я не могу сделать это прямо тут.

Пока они тащили довольно тяжелого покойника, Франц подумал о Ричарде, и постыдился своей трусости в момент, когда другу нужна была помощь. Ему уже было ясно, что внезапно умерший - никакой не агент канцелярии, и, тем более, не служащий городской стражи. Официальные лица всегда ездили в специальных экипажах, да и представлялись сразу же - запугивать кого бы то ни было им не было нужды. Сам факт их визита уже содержал в себе смертельную угрозу.

Положив незнакомца на ровный участок мостовой под навесом, Франц первым делом вынул механизм из остатков мозга несчастного, завернув его в платок, который у лекаря был с собой. Франц заметил, что от странного прибора к нервной ткани тянулись тонкие проволочки, которые легко оторвались, как только лекарь потянул механизм на себя.

Машинку Франц решил осмотреть вместе с Ричардом - в подобных делах консультации инженера были необходимы. Карманы намокшего сюртука были пусты, более того - никаких блях или нашивок на нем не было. Видимо, незнакомец не принадлежал к организации, желающей себя афишировать.

Зевак на улице становилось все больше, и лекарю, чтобы не привлекать к себе внимание, пришлось вызвать медицинский экипаж - похоже, больше ему не удастся ничего узнать о таинственном незнакомце. Удивительно, как случай изменил все планы этого несчастного! А вдруг те, кто его послал, не будут уверены, доставил ли он свое послание до смерти? Тогда к Ричарду наведается еще один гость! Мысли Франца были беспорядочными - из-за случившегося он не мог мыслить логически.

Команда приехавшего экипажа была знакома лекарю - неудивительно, ведь Франца знали многие в Механиции - благодаря своему таланту и опыту он занимал высокое положение в Гильдии. Санитары быстро погрузи ли тело, оформив все необходимые бумаги. Франц попросил связаться с ним после поступления тела в прозекторскую и сообщить результаты.

Вернувшись, лекарь застал Ричарда в подавленном состоянии - тот прикладывал лед к синяку на щеке, из носа инженера сочилась кровь. Ричард сперва не воспринял эмоциональный рассказ лекаря: он все еще думал, что случившееся - какая-то ошибка и не имеет к нему отношения. Но после того, как Франц достал из кармана окровавленный платок с машинкой, заинтересовался и, несмотря на боль и нервное напряжение, проследовал с другом в комнату, где уже за столом находку отмыли в кювете, и под светом лампы начали рассматривать со всех сторон.

- А как выглядели те тонкие нити, связывающие устройство с тканями? Они разве не имели механических сочленений?

- Вовсе, Ричард. Я уверен, что они являлись либо управляющими каналами, либо средством получения информации от мозга этого несчастного.

- Вот тут, глядите, я различаю что-то вроде памятного барабана - Ричард повернул машинку на бок, и лекарь увидел цилиндрик с перфорациями. А вот - и считывающие головки! Но кроме них, тут еще много передач, о назначении которых я не берусь судить... Что бы это могло значить? Вот эта штуковина, - инженер показал лекарю маленький шар, связанный со спиралью тонких медных нитей, намотанных на кусок многослойной стали. Вообще это чертовски похоже на малую архивную машину!

- Я видал такие приборы в старинных лабораториях. Это когереры. Они преобразуют молниевые токи, поступающие из мирового пространства. Но с какой стати они будут находиться здесь? - Франц был удивлен не меньше Ричарда.

- И еще одно - я нигде не вижу пружины, или другого источника энергии, откуда механизм берет энергию для работы? Сейчас я попытаюсь узнать, что могло содержать памятное устройство - тут, по-моему, можно приладить обычный звукосниматель...

Через час на столе громоздился самодельный фонограф, подключенный к разъемам памятной машины. Наконец, из рупора друзья услышали слова, записанные на барабане:

- ...ветви Десмондов, житель острова Британь, входящего в состав Европейской Республики, отныне вам запрещается проводить с кем бы то ни было, повторяю, с кем бы то ни было, еретические разговоры об отсутствии витализующих элементов в живых су...

- Вот черт, мне надавала по лицу обычная кукла! - Ричард был в бешенстве. - Ну? Что же нового мы узнали?

- Друг мой, мы узнали главное - это не Гармонизаторы, не клерики, и даже не наши братья-энтропики! Это похоже на обычный шантаж! Но, право, делать живого человека ходячим граммофоном... Нужно быть отпетым негодяем для такого предприятия!

- Франц, мне только сейчас пришло в голову, что я не искал клеймо на механизме! Если оно есть, то мы сможем узнать больше о том, кто послал нашего незнакомца!

Уже через минуту инженер рассматривал корпус машинки, надев усилитель мультископа на голову.

- Я бы нанес клеймо на корпусные пластины, но тут я ничего не могу увидеть... Хотя... Вот, есть, Франц! Сейчас я спроектирую его на потолок!

Загудели лампы, и на потолке появилось расфокусированное пятно. Ричард подкрутил винт диафрагмы, и оба друга изумленно застыли, смотря на изображение стилизованного жука с номером #55671. Клеймо было таким же, как и на чудо-лампе, изготовленной двести лет назад.

*****

Старейший знал, что сегодня настанет день, с которого начинается великая эпоха. Человечество впервые станет ближе к звездам! И пусть пока на бесконечное вращение вокруг планеты обречены бездушные механизмы, он ни на минуту не сомневался, что через несколько лет первый человек увидит воочию черные бездны космоса.

В центре конструкторского зала авионного завода Телефаба раскинулось латунным пауком первое изделие рук человеческих, которое очень скоро покинет планету, на которой оно было создано. Иногда Верховный Хранитель жалел, что его детище названо так бесхитростно: буквокод К-1 более подходил какому-то простейшему механизму, чем венцу инженерной мысли Республики. Более всего обижало Старейшего, что в ангарах стоит еще легион таких же механических жемчужин под названиями К-2, К-3, и так до последнего двадцать шестого номера. Воистину, гармоники, эти бухгалтеры небесной канцелярии, не могли придумать никакого более приличествующего названия.

Чертовы бюрократы! Старейший не раз пожалел, что Совет десяти обязал Гармоника-prime вести контроль над постройкой коллекторов. Постоянные инспекции, проверки и отчеты сильно мешали энтропикам держать в секрете конструирование вакуумного узла, который Хранители окрестили "Вечерней Звездой".

По соображения секретности даже Старейший не знал, в каком коллекторе находится Вечерняя Звезда. В последний момент автомат-часовщик смонтировал ее в одном из двадцати шести калькуляторных узлов. После того, как она окажется в космосе, блок управления подаст шифрованный сигнал модулированными лучами света, только после этого энтропики смогут следить за своим детищем и посылать ему команды.

Прервав размышления Старейшего, в зал с грохотом въехал огромный транспорт и неуклюжей рукой-вилкой начал выгружать капсулы с коллекторами из ангаров, помещая их в плотные гнезда по бокам. Он был похож на пчелу, собирающую большую желтую пыльцу.

За транспортом показался небольшой экипаж - посмотреть на коллекторы хотели все члены Совета Десяти. Первым из кабины выпрыгнул Архимеханик - он, как и Старейший, был рад, наконец, лицезреть это знаменательное событие! За ним показался Гармоник-prime.

- Никак не можете налюбоваться своей игрушкой? - Гармоник-prime был, как всегда, неприветлив. Его сухое лицо никогда не выражало никаких положительных эмоций. Видимо учение о гармонии считает такое лицо и отсутствие эмоций в высшей степени гармоничным - подумал Старейший. Он ничего не ответил, ибо ответ был очевиден.

Дух захватывало от такого масштабного и прекрасного зрелища. Все собравшиеся в ангаре видели сложнейшие механизмы не раз, но такой ансамбль точности и красоты представал перед ними впервые.

Лучи света, падающие из стеклянного купола, накрывающего зал, причудливо осветили концентратор - он казался пауком, распятым на тонких симметричных спицах, симфонией, застывшей по мановению палочки дирижирующего!

Наконец, рука транспорта добралась и к нему - машина аккуратно сложила лепестки солнечных зеркал и последний космический первопроходец был помещен на спину машины-левиафана.

- Вы, наверняка, должны гордиться своим собственным порождением! Как же - сегодня вы станете ближе к Солнцу, хоть и чужими руками! Я никогда не соглашался с конклавом относительно этой идеи! Гордыня, переполняющая вас, энтропиков, однажды приведет вас к погибели! - Гармоник уже не говорил, а кричал, брызгая слюной. - Запомните этот день! Это день падения! Это даже хуже, чем падение! Это начало экспансии бездушных механизмов и их не менее бездушных создателей к другим небесным сферам! Вам разве мало одной? Ее еще не довели до полного уничтожения и обезличивания? Тот прогресс, навязываемый Машиной - вашим коллективным муравейником - никогда не приводил к добру, никогда, слышите меня! И сейчас хитростью и обманом она тянет свои механические щупальца за пределы планеты! Кто следующий? Луна? Марс? Черви с Венеры? Или, может быть, эфемериды Юпитера? Кого еще вы бросите в пасть этому Молоху? Он развернулся и покинул опешившее собрание.

Старейший и остальные члены Совета подавлено молчали. Подобные выходки Гармоника-prime не были редкостью, однако сегодня он задел энтропиков за живое. Архимеханик даже было подумал, что ему известно о Вечерней Звезде и плане конструирования астроматического кольца Машины!

Однако дело не терпело отлагательств. Транспорт увозил коллекторы к стратосферным ангарам. Там их привяжут к целой серии стратосферных баллонов, которые оторвут тяжелые механизмы от влияния земной гравитации и там, где кончается атмосфера планеты, космические капсулы начнут с силой выбрасывать струи перегретого пара, окончательно вырываясь из земного плена.

Хранитель проводил взглядом гигантскую машину. Архимеханик сел в экипаж, и уехал распоряжаться на стартовой площадке - день предстоял тяжелый и многое зависело слаженной и точной работы инженеров и механиков Гильдии. Но Старейший даже не сомневался в том, что сегодня к концу дня искусственные аппараты будут впервые находиться в безвоздушном черном Космосе. Он волновался только за тот единственный, которому выпал жребий нести в себе Вечернюю Звезду.



Rambler's Top100