ИЗОБРЕТАТЕЛЬ ТЕЛЕВИДЕНИЯ


В России практически все знают, кто изобрел радио – наш Попов и итальянец Маркони. Однако далеко не все могут назвать изобретателя телевидения. Об этом гениальном ученом до сих пор в нашей стране написано и рассказано до обидного мало. Не потому ли, что в годы Гражданской войны он эмигрировал в США и все свои технические изобретения сделал за границей? «Подарок американскому континенту» – так сказал о Владимире Козьмиче Зворыкине его коллега по работе. Основания к тому, чтобы присвоить эмигранту из России столь пышное определение, безусловно, были.



Отец – торговец, дяди – ученые


Владимир Козьмич Зворыкин родился 30 июля 1889 г. в старинном городе Муроме. Трехэтажный каменный дом, в котором он провел детские и юношеские годы, сохранился до нашего времени и служит теперь Муромским историко-художественным музеем. Отец – Козьма Алексеевич – являлся купцом первой гильдии, пароходовладельцем и торговцем. На своей родине, в городе Муроме, он был человеком уважаемым, поэтому его в 1903 году выбрали председателем Муромского общественного банка. Двое братьев Козьмы Алексеевича стали учеными. Один, Николай, имел звание магистра математики и физики и, возможно, многого бы добился в науке, но рано умер. Другой дядя "отца телевидения", профессор Константин Алексеевич, преподавал в Киевском политехническом институте. Он получил широкую известность благодаря своим фундаментальным трудам по теории резания металлов и технологии машиностроения. А жизнь самого Владимира Козьмича Зворыкина была полна крутых поворотов.

Ухабы судьбы


Впрочем, поначалу ничто не предвещало «ухабов» на жизненной дороге Владимира Козьмича. Окончив в Муроме реальное училище, он отправляется в Петербург, поступает в университет, затем переводится в Технологический институт. Шел 1906 год – второй год первой русской революции. Как и многие студенты, Владимир втянулся в политическую борьбу: часто бывал на митингах, участвовал в студенческих забастовках. Но наука звала к себе! К тому же он попал в лабораторию профессора Розинга. Жизнь Розинга, выдающегося ученого, закончилась трагически. В 1931 году он попал в сталинские «жернова». Его арестовали и выслали на 3 года в Архангельск, где спустя два года он умер. Борис Львович Розинг в свое время был одним из первых исследователей электронной передачи изображений на дальние расстояния. Первый раз свое изобретение ученый продемонстрировал коллегам 9 мая 1911 года. И вскоре был удостоен за это Золотой медали Российского технического общества. По убеждению историков техники, достижения Розинга сыграли основополагающую роль в создании современного телевидения. И все эти годы его помощником был Владимир Зворыкин, который после окончания института с отличием отправился в Париж, продолжать учебу у знаменитого физика Поля Ланжевена. А потом началась Первая мировая война. Зворыкин служил в Гродно офицером в войсках связи. Затем его направили для научных исследований в Петроград, где он чуть не стал жертвой Февральской революции. Один из солдат пожаловался, что «этот Зворыкин» издевается над ним: заставляет подолгу говорить цифры в «дырочку» (микрофон), а сам в другой комнате копается в каком-то ящике. К счастью, в трибунале во всем разобрались и Зворыкина отпустили. Октябрь 1917 года застал его в Москве. Большевики обязали всех бывших офицеров вступить в Красную армию, чего Зворыкин не пожелал сделать. Он решил пробираться в Омск – тогдашнюю столицу независимой Сибири. Владимир Козьмич знал, что там нуждаются в специалистах по современным средствам радиосвязи. Однако в Екатеринбурге его арестовали большевики. Наверняка расстреляли бы, но в этот момент в город вошли белочехи, и Зворыкину удалось добраться до Омска.

Кругосветное путешествие


В столице независимой Сибири молодого радиоспециалиста ожидала радушная встреча. Как и было договорено, ему выдали необходимые бумаги для деловой поездки в США, однако добраться туда оказалось практически невозможно. Шла гражданская война, все дороги из Омска, кроме как на север, были отрезаны. В этой ситуации Зворыкин решается на весьма рискованное предприятие – выбираться из Омска северным путем. Найдя еще несколько попутчиков, будущий «отец телевидения» отправляется пароходом по рекам Иртыш и Обь через Карское море к острову Вайгач. На плавание уходит больше месяца. В конце его Зворыкин оказывается на маленьком острове в проливе Карские ворота. Отсюда можно выбраться уже только на ледоколе. Пути назад тоже нет. К счастью, приходит ледокол, и еще через несколько недель Зворыкин добирается до Архангельска, оккупированного войсками Антанты. Дальнейшие трудности связаны в основном с получением виз. Потратив на это еще несколько недель, Зворыкин снова отправляется по морям и океанам. Сделав по пути остановки в Норвегии, Дании и Англии, он достигает накануне 1919 г. Соединенных Штатов. Это, однако, еще не конец пути, поскольку он чувствует себя связанным обязательствами перед Сибирским правительством. В январе 1919 г. Зворыкин как бы замыкает кругосветное путешествие, вернувшись в Омск, на этот раз через Тихий океан, Японию, Владивосток и Харбин. В России продолжается гражданская война. Сибирское правительство сменил адмирал Колчак. Отчитавшись тем не менее по прежним поручениям и получив массу новых, Зворыкин вновь отправляется в Америку. На этот раз насовсем, поскольку понял, что Сибирское правительство вот-вот перестанет существовать.

На родине Эдисона


Поначалу в Америке все шло не очень гладко. Правда, Зворыкин сумел устроиться на работу в лабораторию одной фирмы, где создал электронное устройство с оригинальной передающей трубкой. Но это устройство не удовлетворило руководство предприятия. «Займитесь чем-нибудь более полезным», – указали ученому. Однако Владимир Козьмич в свободное время продолжал заниматься «дальновидением» и в 1929 году запатентовал кинескоп, принцип работы которого сохранился до сих пор!


В 1929 году в США Зворыкин встретил человека, который сразу же оценил перспективность исследований русского изобретателя. Это был Дэвид Сарнов, еще один эмигрант из России. Ко времени встречи со своим соотечественником Давид Сарнов (родители увезли его в США в девятилетнем возрасте) прошел в американской радиопромышленности путь от простого оператора до президента крупнейшей компании «Radio Corporation of America» (RCA). Деловая хватка президента RCA, его обширные связи на американском рынке радиоэлектронной продукции, большие финансовые возможности стали своего рода локомотивом, обеспечившим детищу Зворыкина продвижение к производственному и коммерческому успеху. Благодаря этому уже в 1931 году Зворыкин создал трубку с накоплением заряда. Изобретатель назвал ее «иконоскоп» («икон» с греческого – образ; «скоп» видеть). Два узла – иконоскоп и кинескоп – стали основными узлами в электронной системе телевидения. После практических испытаний новой системы, проведенных в Камдене, телепередающая станция мощностью в 2.5 кВт устанавливается на самом высоком здании Нью-Йорка – Эмпайр Стейт Билдинг. Опытная телетрансляция с помощью этой станции начинается в 1932 г. Заводы компании RCA осваивают выпуск телевизоров с кинескопом конструкции Зворыкина. Жители Нью-Йорка и окрестностей в радиусе до 100 км становятся первыми абонентами электронного телевидения. В 1936 году регулярные телевизионные передачи начались в Германии и Великобритании. Кстати, по телевидению транслировали из Берлина летние Олимпийские игры 1936 года. А в 1938 году Дэвид Сарнов объявил, что телевидение стало технически осуществимым в каждом доме. Сарнов стоял перед телевизионной камерой у одного из павильонов Нью-Йоркской всемирной выставки и вещал: «Теперь мы к звуку добавляем изображение».



Вернуться на родину?


Хотел ли Зворыкин вернуться на Родину? Такая мысль у него была. В 1933 и 1934 годах он даже посетил Советский Союз. Выступал с докладами, знакомился с разработками московских и ленинградских лабораторий. Высокий уровень результатов, полученных советскими изобретателями, оказался для Зворыкина сюрпризом, тем более что техническая оснащенность лабораторий не шла в сравнение с условиями, в которых работали американские ученые. Прожив полтора десятилетия в США и сравнивая себя с более ассимилированными эмигрантами, такими как Сарнов, Зворыкин понимал, что сам он уже не станет «стопроцентным американцем». По-английски он говорил с чудовищным акцентом, все привычки и образ мыслей так и остались русскими. Не совсем удачно сложилась личная жизнь. Побывав в России, он со всей остротой почувствовал, что душой он по-прежнему остается в этой стране. Отговорил его муж сестры, профессор Ленинградского горного института Дмитрий Васильевич Наливкин: как только ты станет гражданином СССР а не американским подданным, тебе сразу припомнят белогвардейское прошлое, эмиграцию и прочее. Так или примерно так говорил будущий академик АН СССР, классик отечественной геологии.


Последние счастливые годы


В 1951 г. происходят изменения в личной жизни Зворыкина. После многих лет холостяцкой жизни он вступил в брак с русской эмигранткой Е.А. Полевицкой. История их союза романтична и, как многое в жизни Зворыкина, почти неправдоподобна. Знакомство произошло за двадцать лет до этого кульминационного события. Зворыкин был очарован красотой и обаянием Екатерины Андреевны, но, увы, Полевицкая была замужем. В дальнейшем их пути почти не пересекались. Предложение руки и сердца последовало, когда Зворыкину стало известно, что Полевицкая стала вдовой. И хотя оба «молодые» перешагнули к тому времени шестидесятилетний рубеж, выглядели они, по воспоминаниям друзей и родственников, на редкость счастливой парой. В любви и согласии супруги прожили более тридцати лет (Екатерина Андреевна пережила мужа на год). Умер Владимир Козьмич Зворыкин в Америке в 1982 году.


РАДИОДЕЛО В РОССИИ


"Ты помнишь, как всё начиналось? Всё было впервые и вновь..". Что мы знаем об основоположниках вычислительной техники и робототехники в России.

Радиомастерская подпоручика


Орел, здесь 21 февраля 1888 родился Михаил Александрович Бонч-Бруевич. Типичная судьба перевопроходца - в юности увлекался радиотехникой и построил по схеме А. С. Попова радиопередатчик и радиоприёмник. Потом за плечами Киевское коммерческое училище, в 1906 году зачислен юнкером в Николаевское инженерное училище в Петербурге.

По окончании училища в звании подпоручика служил в Иркутске, во 2-ой роте искрового телеграфа 5-го Сибирского сапёрного батальона. В звании поручика в 1912 году поступил в Офицерскую электротехническую школу, после которой в 1914 году был назначен помощником начальника Тверской военной приёмной радиостанции международных сношений. При поддержки начальника Тверской радиостанции штабс-капитана В. М. Лещинского М. А. Бонч-Бруевич в подсобном помещении радиостанции организовал мастерскую, где смог наладить выпуск отечественных электровакуумных ламп. Этими лампами комплектовался радиоприемник, производившийся в мастерской Тверской радиостанции по заказу Главного военно-технического управления русской армии. Вместе с мастерской в августе 1918 года он переехал в Нижний Новгород, где возглавлял научно-техническую работу в Нижегородской радиолаборатории в 1918-1928 годах.


В 1918 году М. А. Бонч-Бруевич предложил схему переключающего устройства, имеющего два устойчивых рабочих состояния, под названием «катодное реле». Это устройство впоследствии было названо триггером.

Далее пошли чудеса. 22 и 27 мая 1922 года М. А. Бонч-Бруевич организовал пробные передачи по радио музыкальных произведений из студии Нижегородской лаборатории, а 17 сентября 1922 года был организован первый в Европе радиовещательный концерт из Москвы. В 1922 году им была изготовлена лабораторная модель радиотехнического устройства для передачи изображения на расстоянии, названная им радиотелескопом.

В конце 1928 года М. А. Бонч-Бруевич вместе с группой научных сотрудников и инженеров перешёл на работу в Центральную радиолабораторию Треста заводов слабого тока в Ленинграде. В Ленинграде М. А. Бонч-Бруевич занимался проблемами распространения коротких радиоволн в верхних слоях атмосферы и радиолокации, вёл преподовательскую работу на кафедре радиотехники Ленинградского электротехнического института связи.

Это первый слой сведений, которые мы можем снять. Вернемся назад.

Ужас в снежной пустыне


В наше время трудно поверить в то, что сравнительно недавно передача по радио человеческого голоса или музыки казалась несбыточной мечтой. История радио сохранила несколько любопытных фактов. В декабре 1920 г. выдающийся отечественный ученый и радиоинженер Михаил Александрович Бонч-Бруевич (1888–1940) создал первый радиотелефонный передатчик, установленный на Ходынской радиостанции в Москве. Первые пробные передачи вызвали восторг и удивление во многих городах далеко от столицы. Так, связисты из Иркутска (4000 км от Москвы), услышав человеческую речь в приемном устройстве, рассчитанном на запись телеграфных сигналов, сочли это настолько невероятным, что пытались объяснить необычный феномен «индукцией от городского телефона». А дежурный телеграфист одной из радиостанций за Полярным кругом, «услышав человеческий голос вместо привычных знаков азбуки Морзе, в ужасе сбросил наушники и убежал».

Как немцы перерезали кабель и что из этого вышло


Россия была родиной радио, а А. С. Попов не только создал первый радиоприемник (1895 г.), но и реализовал первую в мире радиолинию, положив начало радиофикации военно-морского флота. Тем не менее, в начале XX в. в нашей стране не существовало собственной радиопромышленности, не было и мощной радиостанции для связи с европейскими государствами. Вся электропромышленность была в основном в руках немецких фирм.

Когда началась первая мировая война (1914 г.), немцы перерезали английские подводные кабели, и Россия осталась без прямой телеграфной связи со своими союзниками — Францией и Англией. Необходимо было в кратчайшие сроки построить две мощные искровые радиостанции в Москве (на Ходынском поле) и в Царском Селе, а приемную станцию в Твери (в Москве или Петрограде ее работе мешали бы передающие радиостанции). Помощником начальника Тверской радиостанции был назначен воспитанник Петроградской офицерской электротехнической школы М. А. Бонч-Бруевич, имя которого вскоре станет широко известным далеко за пределами России. В те годы на радиостанциях с целью усиления сигнала начали применяться электронные лампы. В Россию такие лампы привозились из Европы. Несмотря на явное несовершенство и отсутствие высокого вакуума, преимущество их использования было очевидным.

Бонч-Бруевич решил создать собственную конструкцию радиолампы и в 1916 г. организовал производство электронных усилительных ламп, использовавшихся на флотских радиостанциях. По его инициативе в июне 1918 г. при Тверской радиостанции, находившейся в ведении Народного комиссариата почт и телеграфов, была создана радиолаборатория.

В связи с усилением блокады импорт радиооборудования прекратился, и необходимо было срочно начать собственное производство. В маленькой мастерской невозможно было наладить процесс массового изготовления ламп. Достаточно сказать, что стеклодувы работали губами, руками и ногами: пары бензина подавались в горелки с помощью обычных кузнечных мехов, приводившихся в действие ногами. Руководство Наркомата поручило сотрудникам лаборатории, техническим руководителем которой был назначен М. А. Бонч-Бруевич, создать современную радиолабораторию в другом городе, расположенном недалеко от Москвы, но на безопасном расстоянии от белогвардейских отрядов. Выбор пал на Нижний Новгород. В августе 1918 г. на высоком берегу Волги в трехэтажном большом доме началось оборудование новой лаборатории, получившей название Нижегородской радиолаборатории (НРЛ). Были выделены необходимые средства для доставки машин и приборов из Твери, Москвы и Петрограда. Часть аппаратуры была доставлена с небольших заводов и из мастерских, особую ценность представляли электротехническититута.

Нижегородская лаборатория должна была стать организационным центром всех научно-технических работ в области радиотехнической науки и радиопромышленности. Решение о создании такого института в условиях хозяйственной разрухи, блокады и отсутствия в стране радиотехнических предприятий было поистине революционным. В качестве первоочередной была поставлена задача организации отечественного электровакуумного производства и развития радиотелефонии, крайне необходимой для огромной страны, значительная часть населения которой жила в сельской местности, далеко от Москвы и была практически безграмотной. Как ни удивительно, но многие специалисты считали радиотелефон непригодным для военной и коммерческой радиосвязи из-за его «несекретности».

Несмотря на огромные трудности, М. А. Бонч-Бруевичу удалось наладить серийное производство приемно-усилительных ламп.

Начиная с весны 1919 г. их выпуск составлял до 1000 единиц в год. Все три года блокады это были единственные лампы, используемые на приемных радиостанциях России. Производству предшествовали кропотливая экспериментальная работа и длительные теоретические исследования, на основе которых Бонч-Бруевич разработал оригинальную теорию триода. В августе 1912 г. в журнале «Радиотехник» Бонч-Бруевич писал, что «...в то время не было решительно никаких теоретических нитей. Состояние вопроса за границей тогда не было известно в России вследствие нашей полной изолированности». Позднее, в 1921 г., ознакомившись с иностранной литературой, он утверждал, что его работа «появилась раньше аналогичных работ за границей». Примечательно, что еще в 1917 г. Бонч-Бруевич издал брошюру «Применение катодных реле в радиотелеграфном приеме». Как отмечал один из крупнейших специалистов в области электронных ламп П. А. Остряков (1887–1952), трудно было написать лучше и понятнее. Эта брошюра «...не утратила и по наше время своей свежести, потому что ее писал не дилетант в науке, не техник, интересующийся только практическим применением ламп, а вполне сформировавшийся ученый».

Зарождение радиотелефонии. Уникальный триод.


Уже в начальный период работы Нижегородской радиолаборатории параллельно с разработкой приемно-усилительных электронных ламп проводились исследования с целью создания надежных методов радиотелефонирования. В январе 1920 г. Бонч-Бруевич изготавливает генераторную лампу с массивным алюминиевым анодом, позволявшим рассеивать бо’льшую мощность. Первый удачный опыт радиотелефонной передачи был осуществлен им из Нижегородской радиолаборатории на расстояние 4 км. Комиссия на приемной станции отметила «...прекрасное воспроизведение речи, качество которой было лучше, чем передача по проводам». 15 января 1920 г. была осуществлена радиотелефонная передача из НРЛ в Москву на расстояние 370 км. Дальнейшее усовершенствование аппаратуры для радиотелефонных передач было связано с целым рядом трудностей, и Бонч-Бруевич обратился за помощью к В. И. Ленину. В феврале 1920 г. Ленин напракотором благодарил ученого за успешные работы и подчеркнул важность его исследований, указав, что «Газета без бумаги и «без расстояний», которую вы создаете, будет великим делом». Он обещал оказывать «всяческое и всемерное содействие».

Правительство придавало огромное значение развитию радиотелефонии, при ее помощи можно было осуществлять политическую, культурно-просветительную связь столицы с самыми отдаленными районами огромной страны. В марте 1920 г. было подписано постановление: Поручить Нижегородской радиолаборатории изготовить в срочном порядке центральную радиотелефонную станцию с радиусом действия 2000 верст. Изготовление мощной генераторной лампы для такой станции в то время казалось практически неразрешимой задачей. Алюминиевый массивный анод для этого был не пригоден, нужен был тугоплавкий анод из тантала или молибдена. Но таких металлов в России не было. Как писал П. А. Остряков, «Трудные это были времена для работы. За окном радиолаборатории простиралась замерзшая, где-то на юге перерезанная Колчаком Волга. Ночью город погружался в непроглядную тьму, не было не только молибдена и тантала, не хватало хлеба и топлива. В пальто и шапке сидел Бонч-Бруевич в лаборатории». Как ответить на письмо Ленина, указавшего на важность создания радиотелефона для бескрайних просторов России?

Невозможно поверить, но в условиях невиданных трудностей, испытываемых страной, Бонч-Бруевичу удалось найти удивительно смелое и оригинальное техническое решение. После многочисленных экспериментов он создает макет радиолампы, аналогов которой не было в мире.

Ученый предложил изготавливать анод из меди, но охлаждать водой из водопровода (!). Фантастика! Неслучайно, что, по выражению одного из коллег Бонч-Бруевича, это казалось «святотатством». Но в действительности это была подлинная революция в электровакуумной технике. Вместо танталового анода - никелированная трубка из красной меди, вводившаяся внутрь лампы и припаянная к платиновому колпачку, который спаивался со стеклом баллона. Колпачок и анод соединялись со шлангом и охлаждались циркулирующей проточной водой. Анод, охлаждаемый водой, позволял рассеивать мощность до 950 Вт, что вполне соответствовало требованиям радиотелефонной передачи. Для увеличения поверхности анода Бонч-Бруевич делает его четырехкамерным и в каждую камеру помещает катод и сетку. Ничего подобного мировая вакуумная техника не знала, долгое время на Западе такую задачу считали неразрешимой.


К концу декабря 1920 г. было закончено изготовление новой генераторной лампы для Ходынской радиостанции. Мощность радиотелефонного передатчика составляла 5 кВт. В первый же день передачи пришли восторженные отзывы из отдаленных от Москвы городов - Ташкента, Иркутска, Обдорска. В них отмечались громкий звук и хорошая артикуляция. Состоялась передача и за границу, в Берлин, но там еще не было такой мощной установки, и ответить по радиотелефону немецкие радисты не смогли.

Вскоре началось сооружение Центральной радиотелефонной станции в Москве. Возглавить это сложное строительство было поручено видному специалисту НРЛ П. А. Острякову. Из рук Ленина он получил мандат, в котором все государственные учреждения обязывались оказывать ему всяческую помощь. В то время было немало специалистов, считавших, что в условиях хозяйственной разрухи и полной изоляции «от заграничной культуры» в области радиотехники, постройка столь мощной радиотелефонной станции была пустой фантазией. Осенью 1922 г. на Гороховской улице (ныне улице Радио) строительство радиотелефонной станции было закончено. Но перед учеными встала еще одна сложная техническая проблема: для питания анода электронной лампы нужен был постоянный ток высокого напряжения. Обычно для этого использовались специальные высоковольтные динамо-машины. Но изготовить такую машину в короткий срок было весьма сложно. Выход был найден сотрудником НРЛ, талантливым инженером и ученым, позднее известным специалистом в области высокочастотной техники, членом-корреспондентом АН СССР В. П. Вологдиным, предложившим создать ртутный выпрямитель, хотя в зарубежной литературе утверждалось, что надежные ртутные выпрямители на высокое напряжение изготовить невозможно. В марте 1922 г. Вологдин после многочисленных расчетов и экспериментов закончил испытания оригинального трехфазного ртутного выпрямителя, позволявшего получить постоянный ток напряжением 10 кВ. Как писал П. А. Остряков, «высоковольтной ртутной колбой В. П. Вологдин опередил заграницу».


15 сентября 1922 г. состоялся первый радиоконцерт, переданный Центральной радиотелефонной станцией. Русскую музыку слушали во многих городах, жители были в восторге. Через день, 17 сентября 1922 г. Нижегородская радиолаборатория была награждена орденом Трудового Красного Знамени.

В Постановлении Правительства особенно отмечалась успешная научная деятельность М. А. Бонч-Бруевича и В. П. Вологдина. 7 ноября 1922 г. был передан праздничный радиоконцерт с участием известных артистов. Он был воспроизведен «громкоговорящими телефонами» (громкоговорителями) на Театральной, Елоховской и Серпуховской площадях. С таким же телефоном по улицам Москвы разъезжал специальной грузовик. За Полярным кругом, вдали от столицы, концерт звучал особенно празднично.

Бонч-Бруевич продолжал совершенствовать лампу, добиваясь увеличения ее мощности. Если первые генераторные лампы имели мощность 1,25 кВт, то последующие достигали 2, 5 и 25 кВт. Таких ламп на Западе еще не было. Радиостанция была самой мощной в Европе, она поддерживала связь с Сибирью и Европой.

Вскоре конструкция ламп Бонч-Бруевича с охлажденным анодом стала использоваться в Европе и Америке. Но, как это часто бывало в истории отечественной науки и техники, зарубежные фирмы (например, английская «Метровиккерс») даже не упоминала автора идеи и конструкции. Патента, конечно, Бонч-Бруевичие радиоспециалисты решили собственными глазами убедиться в успехах русского ученого. Известный специалист в области электронных ламп А. Мейсснер, приехав в Нижний Новгород, подробно ознакомился с работами Бонч-Бруевича. Несколько лет назад никто бы не поверил, что немецкая фирма «Телефункен», которая была основным поставщиком радиоаппаратуры в дореволюционной России, закажет в НРЛ несколько мощных (25 кВт) генераторных ламп для одной из крупнейших немецких радиостанций.

НРЛ - научный центр мировой радиотехники


К 1924 г. НРЛ превращается в крупный научно-исследовательский институт в области радиотехники, который получил широкое признание за рубежом. К этому времени Бонч-Бруевич создал макет невиданной по размерам и мощности лампы: вместе с бачком для анода она превышала рост среднего человека. Ее мощность составила 100 кВт. Грандиозный успех ожидал лампы Бонч-Бруевича в 1925 г. на Скандинавско-Балтийской выставке в Стокгольме. В одном из шведских журналов писали: «...среди иностранных экспонатов прежде всего следует отметить изготовленные в Советской России приборы и лампы, между прочим большую 25 кВт лампу с водяным охлаждением — никто не подозревал о существовании в России столь большого и серьезного производства подобных внушительных радиоприборов». Немецкий радиотехнический журнал отмечал, «...что русские экспонаты показывают высокое развитие радиоиндустрии в России по сравнению с остальными европейскими странами».

Газета «ПрагерПресс» в статье «Радиолаборатория в Нижнем Новгороде» (29 ноября 1925 г.) сообщала: «...эта лаборатория уже вошла в историю радиотехники за ее исследовательские работы. Недавно здесь были проведены опыты с короткими волнами. При помощи передатчика, построенного руководителем этой лаборатории профессором Бонч-Бруевичем (от 15 до 20 кВт), передачи были хорошо приняты в Чили и Порто-Рико, ... была достигнута дальность радиопередачи до Индонезийского архипелага».

Нижегородской лаборатории принадлежит заслуга в издании первых периодических радиотехнических журналов: «Телеграфия и телефония без проводов» («ТиТбп», как его называли) и «Радиотехник», которые начали издаваться в Москве с 1918 г. В журналах публиковались содержательные статьи по актуальным теоретическим и производственным проблемам в области радиотехники. Бессменным редактором этих журналов был видный ученый радиофизик энциклопедически образованный педагог профессор В. К. Лебединский (1868–1937), воспитавший несколько поколений крупнейших радиоспециалистов. Журналы были широко известны в стране, в иностранной печати часто публиковались рефераты статей «ТиТбп», его также выписывала Нью-Йоркская публичная библиотека.

Заслуги НРЛ снова были отмечены Правительством: в 1928 г. лаборатория была награждена вторым орденом Трудового Красного Знамени.

В связи с развитием отечественной радиоиндустрии, расширением электровакуумного производства, организацией серийного выпуска радиоаппаратуры мощных радиостанций возникла потребность в реорганизации НРЛ и передаче ее в распоряжение ВСНХ. В конце 1928 г. коллектив научных сотрудников и инженеров, а также все разработки и научно-технические исследования были переданы в Центральную радиолабораторию Треста заводов слабого тока в Ленинграде. Часть НРЛ послужила основой для создания отраслевой лаборатории при радиозаводе в Нижнем Новгороде.
В 1928 г. в Ленинград переезжает и М. А. Бонч-Бруевич. Он, как и прежде, с увлечением занимается новыми проблемами: исследованием распространения радиоволн в верхних слоях атмосферы, радиолокацией и смело выступает в защиту использования коротких волн, прозорливо предвидя их огромные перспективы в радиосвязи на дальние расстояния в воздухе, на суше и на море. Следует отметить, что первые известия об особенностях коротких волн были встречены многими специалистами весьма скептически.

Михаил Александрович успешно руководит педагогической и научной работой в Ленинградском электрофизическом институте и в одном из научно-исследовательских институтов. Вскоре его избирают профессором кафедры радиотехники Ленинградского электротехнического института связи. Научные заслуги М. А. Бонч-Бруевича были по достоинству оценены избранием его в число членов-корреспондентов АН СССР. Широко известны его учебники по радиотехнике для втузов и техникумов, а также содержательные монографии.
С 1928 по 1940 гг. Михаил Александрович получил 60 патентов на изобретения, внедренные в радиопромышленность.

Когда-то один наш известный ученый сказал: хороша физика, но жизнь коротка. Наверное, эти слова мог повторить и Михаил Александрович. Преждевременная смерть от воспаления легких в расцвете творческих сил (ему было всего 52 года) прервала разностороннюю деятельность этого необычайно одаренного ученого, изобретателя, инженера и конструктора. Имя М. А. Бонч-Бруевича посмертно было присвоено Ленинградскому электротехническому институту связи.

Их было много


Совет НРЛ. Сидят, слева направо: В. К. Лебединский, М. А. Бонч-Бруевич, И. В. Селиверстов, В. А. Салтыков. На стене - портрет В. М. Лещинского

Организовать новое, пусть и небольшое, производство в 1918 году было делом из ряда вон выходящим. Шла Гражданская война, и производство по всей стране почти остановилось. В Москве цены на продукты выросли по сравнению с 1916 годом в пятнадцать раз, по всей стране был введен «классовый паек» — нормы снабжения продовольствием в соответствии с социальной принадлежностью. Такими же темпами, что и цены, росли только беспризорность, нищета и красный террор, порождая целые серии мрачных анекдотов: «Вы, товарищ, прямо скажите: стоите ли вы за советскую власть? — Конечно! Лучше уж за нее стоять, чем сидеть».

Если все это помножить на необычайную протяженность территории, можно понять, почему большевистское руководство так мечтало о радио, благодаря которому можно не бояться, что контрреволюционные элементы перережут телеграфные провода и Владивосток не узнает о том, чья власть сегодня в Петрограде и Москве. Как только Ленин не называл в своих записках это радио: и газетой без бумаги и без расстояний, и митингом с миллионной аудиторией. Какие только картины не рисовались его воображению — в совучреждениях, школах, сельсоветах стоят приемники с громкоговорителями, и оттуда несутся лозунги. Одним словом, «вся Россия будет слышать газету, читаемую в Москве»!

Тем временем бывшие сотрудники тверской радиостанции в поисках подходящего для новой лаборатории города съездили в Казань, Саратов, Самару и Нижний Новгород. На Нижнем и остановились. Нет, конечно, это был не тот Нижний с его дымящими заводами и многолюдными ярмарками, и все же этот город был задет Гражданской войной меньше, чем другие, в нем теплилась металлообрабатывающее производство, он был связан с Москвой и Петроградом проволочным телеграфом, железной дорогой, и, в конце концов, в его распоряжении были целых две водные артерии. Так что летом 1918 года лаборатория переехала в Нижний и заняла бывшее общежитие семинарии — трехэтажное здание на набережной Волги. Очень скоро оно стало напоминать ежа — крыша сплошь покрылась радиомачтами. На первом этаже расположились мастерские, на втором - стеклодувы, лаборатории и аудитории, на третьем — еще лаборатория и библиотека.

Поначалу в лаборатории работали восемнадцать человек. Ее управляющим был Лещинский, который на следующий после переезда год умер от старой боевой раны. НРЛ возглавил блестящий инженер и ученый, «русский Эдисон» Александр Федорович Шорин. Но его вскоре арестовали, и тогда во главе НРЛ встал Совет лаборатории с его первым председателем Петром Алексеевичем Остряковым. Надо сказать, что ВЧК вообще с большим вниманием относилось к этой лаборатории: там работали бывшие офицеры царской армии. Так что тень «железного Феликса» время от времени накрывала НРЛ. Что же касается Шорина, то, по счастью, его удалось довольно скоро вызволить и он продолжил работу.

Каждый ведущий специалист НРЛ возглавлял определенное исследовательское направление. Бонч-Бруевич - работу над приемными и генераторными лампами. Физик Дмитрий Аполлинариевич Рожанский — области стабилизации ламповых генераторов и коротких волн. Инженер Валентин Петрович Вологдин — высокочастотные генераторы. Шорин работал над проблемами пишущего приема, занимался телемеханикой. Благодаря ему в Большом Кремлевском дворце и на некоторых столичных площадях появились рупорные громкоговорители. Олег Владимирович Лосев изучал свойства полупроводников и в 1922 году создал «кристадин» — прообраз транзисторных радиоприемников, без которых невозможно представить себе 1960-е.

В 1919 году в Нижний, в лабораторию приехал Владимир Константинович Лебединский. Это был настоящий «старорежимный» профессор-физик, с аккуратной бородкой и непреодолимой тягой к народному просвещению. До революции он преподавал в политехнических институтах Петербурга и Риги и редактировал «Журнал русского физико-химического общества» — того самого общества, на заседании которого 25 апреля (7 мая по новому стилю) 1895 года Александр Степанович Попов впервые объяснял действие своего приемника публике. С 1945 года 7 мая и отмечается День Радио. После революции профессор Лебединский занялся журналом «ТиТбп» («Телеграфия и телефония без проводов»). Как значилось на его титульном листе, содержание журнала составляли «оригинальные статьи по теоретической и практической радиотехнике; отчеты исследовательских работ по радио, производимых во всех радиолабораториях Союза ССР; обзоры радиолитературы и радиожизни за границей и у нас». Печатался журнал удивительным образом: исполненные в технике литографии (как в XVIII–XIX веках) иллюстрации вклеивались в отпечатанные типографским способом тетрадки. Впрочем, эта смесь не знающей преград инженерной мысли и кустарщины была чрезвычайно характерна для работы лаборатории, как, по большому счету, и для 1920-х годов вообще.

СТАТЬЯ


Создатель первых сенсорных радиодатчиков


Изобретателем первого в мире гребенчатого радиозонда и метода его использования для исследования атмосферы является выдающийся советский ученый-аэролог Павел Александрович Молчанов.



Аэростат - стратостат "СССР-1" (СССР, 1933)


С 1931 года в СССР и во многих странах мира стали применять радиозонд, разработанный П.А. Молчановым, что позволило к 40-м годам регулярно изучать атмосферу на высоте до 30 км. 30 сентября 1933 года, на стратостате "СССР-1", воздухоплаватели Г.А. Прокофьев, К.Д. Годунов и Э.К. Бирнбаум совершили подъём на высоту 19 км.


Запуск метеорологического радиозонда Молчанова
с борта дирижабля "Цеппелин" во время арктической экспедиции.


В 1932 году во время проведения программы международного полярного года ученые Германии пригласили автора изобретения профессора Молчанова П. А. принять участие в организованной ими экспедиции в Арктику на дирижабле "Граф Цеппелин" и обеспечить выпуск своих радиозондов (планировалось 10 штук) в полярных широтах. Сотрудниками Павловской обсерватории под руководством проф. Молчанова были подготовлены 12 экземпляров радиозонда, выпуск которых прошел штатно, как и планировалось.

П. А. Молчанова не пережил войну. Ввиду обострения отношений с Германией и политики террора попал под подозрение и в заключение. Метеоролог профессор Молчанов, изобретатель метеорологического радиозонда, прообраза, на основе которого спустя десятилетия были созданы первые межпланетные космические станции, трагически погиб ходе эвакуации заключенных из Ленинграда в 1941 г.

* * *

ИСТОРИЯ АЭРОСТАТОВ

Из книги Эрнста Кренкеля "RAEM - мои позывные"



Научную часть этой международной экспедиции (речь идет о полярной экспедиции на борту дирижабля ЛЦ-127 "Граф Цеппелин") возглавил Рудольф Лазаревич Самойлович. Кроме него, советскую науку на цеппелине представлял также и другой крупный ученый - известный советский аэролог профессор П. А. Молчанов. Аэрология в ту пору еще лишь формировалась, но профессор Молчанов уже преподавал эту дисциплину, имел много трудов, а главное, успел сделать изобретение, которое иначе, как прекрасным даром человечеству, и не назовешь. Профессор Молчанов изобрел первый в мире радиозонд.

Молчанов - невысокого роста, с корпулентной фигурой, а попросту говоря, очень тучен. Его серый костюм всегда тщательно отутюжен, над туго накрахмаленным воротничком безукоризненно белой рубашки сияет круглое, добродушное лицо с аккуратно подстриженными усами и белесыми, выгоревшими бровями. Лицо Молчанова буквально источало доброжелательность.

Профессор оказался весельчаком, и мы тотчас принялись выкладывать друг другу наши запасы анекдотов. А затем сыскалась еще одна точка соприкосновения - Молчанов великолепно разбирался в радиотехнике. Радио тоже стало темой наших бесед, из которых я узнал, что микрорадиопередатчик зонда он не только сам сконструировал, но и изготовил собственноручно. И это не было только лишь искусством рук радиолюбителя. Профессор Молчанов столь тонко знал радиотехнику, что сумел разработать систему кодирования всех параметров, которые регистрировал радиозонд, забравшись на большие высоты.

Конечно, нынешние радиозонды существенно отличаются от первых. То время и наши дни - разные эпохи в радиотехнике. Но радиозонд Молчанова - первопроходец высоких слоев атмосферы, и я горжусь, что мне пришлось участвовать в одной экспедиции с этим выдающимся ученым, наблюдать запуски его радиозондов с борта дирижабля.

В районе Северной Земли произошел запуск радиозонда. Процедура была не из простых, несмотря на то что в оболочке дирижабля для этого существовал специальный люк. Прежде всего из одного газгольдера брался водород для наполнения пятикубометровой оболочки. Затем к аэростату подвешивался коротковолновый радиопередатчик. Чтобы радиозонд не повредил дирижабль, зацепившись за какую-нибудь выступающую часть конструкции (гондолу, винт и т. п.), к зонду подвешивался точно рассчитанный груз, который увлекал его вниз. После нескольких секунд падения автоматическая гильотина с часовым механизмом отсекала этот грузик, и зонд уходил на высоту, передавая в эфир показания своих приборов.

* * *


Конструкция радиозонда Молчанова, наиболее простая и дешевая, выдержала испытания временем и лишь спустя 30 лет была заменена более современными моделями.



Механическая часть конструкции первого радиозонда Молчанова


Основу устройства автоматики радиозонда П. А. Молчанова составляла система кодирования сигналов, которая выполнена на секциях гребенок с прямоугольными зубцами, по которым перемещаются стрелки, управляемые датчиками. Моменту перехода стрелки с одного зубца на другой соответствует изменение сигнала радиозонда, при этом каждому моменту перехода на другой сигнал соответствует определенное, достаточно точное значение измеряемой величины (температуры, давления, влажности).

Отличительной особенностью гребенчатого радиозонда П. А. Молчанова также была и сравнительная дешевизна как самого прибора, так и оборудования для его применения. Так для приема сигналов достаточно было простейшего радиоприемника прямого усиления КУБ-4, который успешно использовался во время Отечественной войны в армейских подразделениях. Обработка принятых сигналов также не требовала дорогостоящего оборудования, все процедуры выполнялись на разработанных планшетах и графиках. Следует отметить, что точность зондирования и к настоящему времени практически соответствует той, которая была достигнута в первых образцах прибора.

К 80-ЛЕТИЮ

Rambler's Top100